Училка и мажор

Накорми, ублажи и спать уложи, — подхожу к девушке вплотную, наблюдая, как огромные голубые глаза расширяются в несколько раз от моих слов. А то. Я и не так могу, малыш.

Но голод, как говорится, не тетка, и Вася усаживается за стол. Недовольная, волосы торчат в разные стороны, спутаны, я постарался. Так даже лучше, мне приятнее смотреть на ее взлохмаченный вид, совсем как видок после секса, мне кажется, после него родимого она будет как спелое яблочко. Румяное.

Вася есть, терпеливо разжевывая содержимое тарелки, вновь и вновь касается розовых искусанных губ вилкой.

Пока она не съедает содержимое тарелки до последней крошки, я не моргая смотрю. Наблюдаю. Вкушаю. Оцениваю и любуюсь. Я живу.

Пока не слышится вибрация и рингтон телефона в моих штанах. Бля*ь, ну опять ты. Да сколько же можно, ептвоюналево. Достаю смарт и читаю сообщение.

«Выходи, я под домом».

Свисти, свисти, как будто я должен дома торчать сутками и ждать его величество. Откладываю смарт и снова перевожу взгляд на Васю. Гляделки продолжаются пару минут.

—У меня на лице цветы не растут, — хрипло выдает Вася, посильнее кутаясь в халат. Ноги в высоких шерстяных носках приклеиваются друг к дружке. У меня галочка на ноги, мама часто болела простудными, а потом и циститом, она всегда носила только теплые носки, при удобном и неудобном случае напоминая мне держать ноги в тепле.

Меня одновременно радуют и пугают изменения, что происходят сейчас. Во-первых, я черт возьми, хрен когда думал, что подобное со мной приключится, а во-вторых, я кайфую от процесса. И от накрывающих меня эмоций. Это так охренительно прекрасно, что довольная лыба не сходит с лица.

—А мне нравится, я и смотрю. Жалко, что ли?

Вася краснеет еще сильнее, отодвигает тарелку, но я перехватываю ее и иду к мойке.

Телефон снова оживает. Чертыхаясь, смотрю на экран.

«Мне зайти к вам, чтобы помешать, или ты выйдешь сам?».

Еб*шки… воробушки, примчался. Да что ж ты за человек такой, портишь все, к чему прикасаешься?! Настроение летит в трубу.

Помыв посуду, я поворачиваюсь к Василисе, которая схватилась за чашку так сильно, что кажется, она сейчас лопнет под таким прессом.