Училка и мажор

Взгляд волчий, взгляд опытного охотника, снующего за своей дичью. — Олеся Васильевна, мое почтение.

—Добрый-добрый.

—Ой, ну я имел в виду, что любая ошибка учит нас чему-то, и вашего сына научит, конечно.

Проректор подходит к мэру и тянет руку, но тот не спешит ее жать, смотрит только пренебрежительно-игриво, словно эта ситуация сейчас его нимало не заботит.

—Так вот, меня вызвали с важного совещания по распределению бюджета, и я приехал, как всегда, приезжаю по вашему звонку, Вячеслав Григорьевич, но в этот раз повод уж совсем странный, не находите?

Проректор молчит и краснеет.

Потерпевший словно язык в одно месту засунул, он словно понимает, что перед ним волк, который разгрызет шею, если надо будет. Свидетели тоже не спешат проявить свое присутствие. Рустам и вовсе смотрит только на меня, как будто я — единственное, что его заботит.

—Это Василиса Григорьевна, куратор группы. Понимаете, у нас случилась неприятная ситуация, ваш сын избил …

—Причина почему избил мне понятна, — взгляд снова перемещается ко мне, затем снова переходит на заведующую, — и, если вам хочется знать, при всем моем уважении к вам, я бы поступил так же. Еще и добавил бы столько, чтобы ходить не мог, не то, что есть, дышать смотреть. Девочек мальчики обижать не должны.

Снова взгляд скользит по лицу, задерживаясь на глазах. Я тоже смотрю и на какое-то мгновение наши взгляды сталкиваются, отчего становится страшно. Всего на мгновение.

Рустам хмыкает и складывает руки на груди.

—Ну как же? Он же пострадал, тут явно сотрясение есть… — не унимается проректор.

—А вы у нас недостаточно мужик, чтобы защитить девушку? Я вот считаю, что мужики вообще должны стоять за них скалой, а раз кто не понимает, то пусть отвечает.

Студент отрицательно машет головой. Проректор бледнеет.

—Он неправ, Григорьевич, да? — переспрашивает Белов-старший, но звучит как абсолютное утверждение, истина в последней инстанции.

—Ну, да.