Училка и мажор

Черт, я как маньяк, тянусь выше и у самого ушка прикусываю кожу, отчего малышка подскакивает и вскрикивает скорее от неожиданности.

—А ты чего кусаешься?

—Не знаю, впервые захотелось укусить, укусил, мне понравилось.

Ныряю руками под резинку джинсов и в один рывок расстегиваю надоевший предмет гардероба, чтобы увидеть полупрозрачные белые трусики с ярким пятном, сигнализирующем о самом интересном. Пару и касаний, и я понимаю, что взорвусь сейчас. Покатые бедра так и манят своими габаритами, обхватить и закинуть бы ножки на себя.

—Охх, — Вася раскидывает ножки в разные стороны, а я падаю на колени и упираюсь носом во влажную ткань трусиков. Вау. Прикусываю малышку и довольно ухмыляюсь. Понравится ей, надеюсь. Никому не делал, все считал мерзостью, а вот минет мерзостью не считал. Но одно дело своя девочка, а другое какая-то шваль. Свою можно облизать вдоль и поперек.

Не сразу понимаю, что тут растет сопротивление.

—Рустам, не надо, ты чего, — упирается ногами мне в грудь, но я не даю оттолкнуться.

—А что?

Вася хмурится и прикрывается руками, от чего я крайне недоволен.

—Ты же не будешь?

—Буду тебя лизать, да. А что такого?

Малышка моментально краснеет и опускает лицо к груди, от чего мое внимание приковывается к двум приятным округлостям сильнее. Плоский животик напрягается и просматриваются косые мышцы. Вау. Она точно выносливая.

—Ты просто… — шипит и запрокидывает голову, а затем бьется затылком.

—Неотразимый? И это тебя Боженька наказал за то, что ты меня обижаешь.

Смеюсь хрипло, поглаживая ножки, по которым табуном скачут мурашки.

—Мой ответ «нет», — сипло отвечает Рапунцель, стараясь притянуть ножки к себе. Но хер там валялся.

—Я не знаю такого слова, — грубо рублю в ответ."

"С этими словами я отодвигаю полоску трусиков и погружаю во влажную девочку один палец. Раунд начался, малыш. Посмотрим, кто кого. Черт, вот только меня на такие игры надолго не хватит. Того гляди и кончу в штаны как малолетка.

29. Неизведанное удовольствие

ГЛАВА 29

ВАСИЛИСА

Когда пульс грузно стучит в висках, а в горле расположилась Сахара, думать как-то не получается. Не тогда, когда ты видишь идеальные кубики пресса, не тогда, когда так и хочется провести по ним пальчиками, дабы удостовериться в их реальности. И явно не тогда, когда темные глаза так рьяно смотрят в твои и заставляют пылать. Серьезно, я столько не краснела еще никогда в жизни, сколько краснею с ним. Наглый.