Один день, одна ночь

– Кто-о-о?"

"– Роман такой, фантастический, – быстро сказала Маня. – Там есть люди, а есть другой биологический вид, который от людей ничем не отличается. Это не роботы, не машины, это точно такие же существа. Им нужно есть, пить, спать, производить потомство. Но они не люди. Они – протоплазма. И очень трудно отличить людей от протоплазмы. Почти невозможно. Но она – просто материал, понимаешь? А материал не может любить, страдать, жалеть, спасать, бороться, думать, делать научные открытия, писать стихи и всякую прочую ерунду.

– Понятно.

– Это у них дворцы и миллионы, ради которых чего только не сделаешь! Замуж выйти за подонка последнего – пожалуйста! Родную сестру застрелить – ради бога! По голове шарахнуть – сколько угодно! Только чтоб оказаться в Рио-де-Жанейро, где все, как известно, в белых штанах ходят! Это тоже из книжки, – пояснила она быстро.

Не ожидая ответа, она полезла в холодильник, вдвинулась очень глубоко и заговорила светским тоном – голова внутри, задница наружу:

– Кстати, из жизни элиты. Между прочим, согласно словарю Ожегова, элитой называются лучшие растения или животные, пригодные для разведения или воспроизводства, а вовсе не богатые и знаменитые! – Маня вылезла из холодильника с кучей свертков.

– Употребим, – согласился Мишаков и еще глотнул.

Напряжение невозможно длинного странного дня вдруг навалилось на него, и захотелось напиться так, чтоб назавтра уж точно ни о чем не думать, не вспоминать, не жалеть.

– Ну, расскажи.

– Да нечего рассказать, правда. Ты все правильно придумала.

– Это мы все вместе придумали.

– Ну да.

– Постой, кто такая Анна Чудакова?

– Балерина, – удивился Мишаков. – Которая у него на даче отдыхала, когда твой... писатель приехал. Ее зовут Анна Чудакова, по паспорту. Балетное училище, кстати, она на самом деле окончила, то есть настоящая балерина, без дураков!.. Я когда к ней в адрес приехал, она уже никакая была, но говорить все же могла, с трудом, правда.