Одиночка

Тут же отдав ей три рубля серебром, Елисей отмахнулся от вопроса про возврат остатка.

— Продуктов купи, — велел парень, доставая из фургона сундук с личными вещами. Самый, кстати, маленький.

Пройдя в дом, он с интересом оглядел выделенную ему комнату и, удовлетворенно кивнув, принялся обустраиваться. Развесив одежду, он достал масленку, ветошь и принялся чистить карабин. Оставлять нагар было чревато. Приведя оружие в порядок, парень зарядил его и, повесив на гвоздь, от души потянулся. Выйдя во двор, парень перешагнул тын и, выбравшись на улицу, принялся осматриваться.

— Так ты, выходит, и есть Кречет? — вдруг послышался вопрос, и Елисей, обернувшись, увидел старушку за соседним плетнем, что с интересом рассматривала его.

— Он самый. Елисей Кречет и есть, — кивнул парень, не видя смысла прятаться.

— А бабку твою как звали? — послышался ехидный вопрос.

— Степанида она.

— Ну-ка, подойди ближе, — вдруг потребовала бабка, подслеповато щурясь.

Парень в два шага подошел к самому плетню, с интересом разглядывая старуху.

— Кречетово семя, — кивнула бабка, рассмотрев его как следует. — С первого взгляду видать. Дед твой тоже, бывалоча, как что не по нем, так глазищами зыркнет, словно ножом ткнет. Ажно сердце заходится. Ох, погибель бабья будет, — ворчала она, всматриваясь ему в лицо. — Озера синющие, а не глаза человечьи.

— Вы никак, бабушка, всю семью мою знавали, — удивился Елисей.

— Ну, всю, не всю, а деда с бабкой точно знавала.

— Так, может, вы тоже из Пригорской? — на всякий случай уточнил парень.

— Нет. Я под Пятигорском жила, — усмехнулась старуха.

— А откуда семью мою знали тогда? — не унимался Елисей.

— Жизнь сводила, — загадочно усмехнулась старуха.

«Темнишь ты чего-то, бабка», — подумал парень, задумчиво разглядывая ее.

— Да ты худого не думай, — словно прочтя его мысли, вздохнула бабка. — Меня дед твой в жены хотел, да родители не отдали. Сговорена уж тогда была. Ну, а потом он Степаниду за себя и взял.

«Похоже, дед у меня еще тот ходок был, — фыркнул про себя Елисей. — Если его до сих пор старушки помнят».

— Ты вот что, Елисей. Коль нужда какая будет, заходи. Пособлю, чем сумею, — вздохнула бабка и, развернувшись, двинулась к дому, тяжело опираясь на клюку.

«Да уж, помощница, божий одуванчик», — усмехнулся про себя Елисей.

— Ну что, казак, сменишь мне замок? — раздался вопрос, и Елисей, оглянувшись, увидел подходящего к нему Ермила.