Одиночка

Каторга всегда была в Сибири и на Дальнем Востоке. Тогда откуда они тут взялись?»

Мысль про каторгу посетила его не просто так. Общались мужики между собой в основном на каком-то жаргоне. Смысла их высказываний Елисей почти не понимал, хотя догадывался, о чем именно идет речь.

— Блин, вроде и по-русски говорят, а чего несут, хрен поймешь, — пробурчал он, вскидывая карабин.

Раздался выстрел, и один из двоих уцелевших рухнул на землю, не пискнув. Второй, выхватив пистолет, разрядил его в сторону кустов, даже толком не прицелившись, после чего кинулся бежать.

Чуть усмехнувшись, Елисей отложил карабин и, достав пистолет, взвел курок. Пуля ударила бегущего между лопаток, бросив его лицом в землю. Не спеша перезарядив оружие, парень подошел к раненым и принялся обыскивать их, отбрасывая все найденное в сторону.

— Ты откуда взялся, звереныш? — прохрипел один из мужиков.

— Из тех же ворот, что и весь народ. Живу я тут, — зарычал Елисей. — А вот кто вас сюда звал, рожи каторжные?

— Ишь каков, — хрипло закаркал мужик.

 — Каторжные ему не нравятся. От сумы да тюрьмы не зарекайся. Слышал такое?

— Ты на вопрос отвечай, падаль. А то я могу еще больнее сделать, — пригрозил парень.

— Так ты и сам все сказал, — прокашлял мужик.

— Хочешь сказать, что вы беглые? — не поверил парень.

— Я да Мотька. Вон там лежит, — подбородком указал мужик. — Остальные так, сявки приблудные. Второй год с каторги сюда пробираемся. От самого Иркут-города шли. А тут ты.

— А сюда-то зачем? — удивился Елисей. — Неужто в России городов мало?

— Думали где в лесу засесть.

Тут вечно война идет, так что и лихим людям пожива найдется. А искать трудно. Могут и самого найти, с глоткой порезанной. Или у турок, с ярмом на шее.

— Ну, логика какая-то в этом есть, — задумался Елисей.

Чувство опасности взвыло сиреной, и парень, не раздумывая, кувырком ушел в сторону, автоматически бросая карабин и выхватывая метательный нож. Грохнул выстрел, и пуля свистнула мимо, взрыхлив землю шагах в пяти за тем местом, где он только что сидел.

Выходя из переворота, Елисей намеренно завалился на левый бок, одновременно толкнувшись так, чтобы упасть лицом к раненым.

Нож свистнул в воздухе в ту же секунду, как он заметил мужика с пистолетом. Глухой стук, и мужик, захрипев, повалился на землю, хватаясь руками за торчащую из глотки рукоять ножа. Перекатившись, Елисей вскочил на ноги, и следующий нож пробил висок второму раненому.

— Ловкий, бес, — оценил его действия каторжник. — Чего ждешь? Кончай уж.