Очень (не) обычная история

Извини, — тихо отвечает.

— Я сегодня заеду ненадолго в клуб. Пожалуйста, подготовь мне все необходимые документы на подпись.

— Хорошо. А когда именно ты будешь?

— Пока точно сказать не могу. Сегодня еще надо как-то попасть в офис.

Я отключаю вызов и кладу телефон обратно на стол. Раз уж карантин отменяется, я решаю вызвать домработницу, а сам уезжаю по делам.

Конец года. В офисе легкий дурдом, который засыпал меня делами. Почему-то мне кажется, что работаю здесь только я, а все остальные уже давно мысленно на корпоративе и праздную Новый год.

Раздав всем ЦУ, и прихватит с собой парочку срочных договоров я решаю ехать прямиком домой. В клуб сегодня сгоняет Олег.

Захожу в дом. Снимаю ботинки, пальто и слышу доносящиеся из кухни тихие голоса.

— Ну, насмешила, так насмешила! — смеется домработница — интеллигентная женщина средних лет.

— А мне в тот момент совсем не до смеха было, — отвечает Крылова. — Я же не думала, что та цыганка с кулаками на меня броситься. Нас водитель еле из автобуса вытолкал.

— Ой, Аннушка, добрая ты душа. У меня так тоже когда-то в конце девяностых сумку разрезали и кошелек с зарплатой вытащили. А на руках годовалый ребенок. Представляешь?! Кстати, надо тебя со своим сыном познакомить. Он к меня программист. Застенчивый. Девушек боится.

Да, здоровее просто некуда. Девчонка, наверное, всю жизнь мечтала о прыщавом хлюпике.

— Всем добрый вечер, — не скрывая своего присутствия я прохожу на кухню.

— Здравствуйте! — первой меня замечает Крылова.

— Добрый вечер, — Татьяна Петровна сбегает к плите. — А мы с Аннушкой ужин вам готовим.

— Вижу, — смотрю на Аню, которая старательно нарезает овощи. — Ань, ты почему здесь? Почему не в кровати?

— У меня температура спала, — поднимает на меня свои огромные глаза.

Ну, нет. Это противозаконно смотреть на меня такими глазами.

— Тёте Тане значит… Кхм… Понятно. Петровна, — обращаюсь к колдующей над плитой женщине, — ты как закончишь, можешь быть свободна.

— Я поняла. Спасибо, — женщина оправляет на сковородку мясной стейк, и он начинает шипеть на подогретом масле.

— И еще, я слышал ваш разговор.