Очень (не) обычная история

В доме Громова, который находится за городом, нас действительно ждут сотрудники частного медицинского центра. Правда, в своих белых комбинезонах, они больше похожи на космонавтов, которые только что высадились на луну. Не хватает только нашивки «NASA» и «USA» на рукаве.

— Легкие — чистые. Воспаления пока что нет. Горло откройте.

Я стараюсь максимально высунуть язык, пока доктор светит своим фонариком в мой рот.

— Закройте рот. Горло очень красное. Глотать больно? — он пальпирует шейные лимфоузлы.

— Ближе к вечеру начало болеть, — я сижу на бежевом диване, напротив меня в кресле врач.

— Температура легко сбивается?

— Да. Но она так же быстро и поднимается, — я кутаюсь в плед.

— Мне это больше напоминает начало фолликулярной ангины, — говорит доктор и пишет что-то в рецепте.

— Какой, какой ангины? — слева от врача, сложа руки на груди стоит Громов и тяжелым взглядом смотрит на нас.

— Гнойной. Вот, — протягивает лист бумаги Егору. — Назначение я сделал. Там все расписано. А вы голубушка, — мужчина разворачивается ко мне, — побольше пейте теплой жидкости и отдыхайте.

Как только будет готов ПЦР-тест, я сразу же сообщу, — он поднимается с кресла и берет в руки свой медицинский чемодан. — Укол анальгина с димедролом я сделал. Сейчас советую поспать. Выздоравливайте! — откланявшись он следует на выход.

— Я вас проведу, — Егор идет вслед за доктором.

Я провожаю взглядом мужчин, и завернувшись в одеяло, будто гусеница в кокон, ложусь головой на диванный подлокотник.

6.

Анна

Сквозь сон я слышу, как Егор что-то кому-то говорит.

И еще слова: тридцать девять и восемь. Открыть глаза очень тяжело, будто бы на них положили мешки с песком. И все время холодно. Это странное чувство. Ты словно проваливаешься в какое-то забвение и лишь на секунду выныриваешь, чтобы глотнуть воздуха, а потом снова летишь в пропасть, которая не имеет дна.

В очередной момент такого вдоха я почувствовала чьи-то руки. Потом меня заставили выпить что-то противно-теплое. Потом я снова провалилась. Темнота.

Открываю глаза.

В комнате сумрак. Поднимаю голову — вокруг все незнакомое, чужое. Сил совсем нет. Мне хочется по-маленькому. Я с трудом встаю с постели и по стенке выхожу в коридор. Дальше снова все плывет, и я плыву вниз. Провал.

Утро.

Я снова открываю глаза. Мне немного легче. Ясность сознания радует, как никогда. Поворачиваю голову и вижу мирно спящего Громова в одежде и поверх одеяла. Он лежит на животе, одна его рука под подушкой, а лицо повернуто в мою сторону.