Оборотень

Один из подпаханников Гришуни прыгнул Мулле на плечи, другой ухватил татарина за ноги, и только после этого они сумели повалить его на землю.

Третий, рослый и нескладный боец с длинным лошадиным лицом, занес нож над поверженным Муллой, метя прямо в сердце.

Раздалась короткая автоматная очередь. Вор с длинным лицом выронил нож и тяжело повалился навзничь. Следующая очередь прошила Гришуню Маленького, и тот, зашатавшись на коротеньких ножках, рухнул на колени, а затем вниз лицом в грязь.

– Расходись! – раздался громкий крик Беспалого.

Воры в страхе бросились в разные стороны, а затем, позабыв про почившего «вождя», стали уныло расходиться по баракам, как будто ничего не произошло.

– Живой? – нагнулся полковник над Муллой. – Вижу, что дышишь. В общем, теперь ты мой должник, Заки!

Зайдулла с отвращением пнул ногой труп долговязого бойца и зло выругался:

– Паскуда, весь бушлат своими мозгами заляпал! А ты, Тимоша, думаешь, что я тебя благодарить буду?… Не дождешься! После всего этого я тебя возненавидел еще больше.

– Дурень ты, не будь меня, так тебя черти на сковороде уже жарили бы, как свиную отбивную.

Носком сапога Беспалый тронул изуродованную голову вора.

– Бедняга, как его изувечило… Теперь его даже родная мама не узнает. А насчет правил ты зря. Я их не нарушил, а ужесточил! Вас, зеков, в узде держать нужно, с вами по-другому нельзя. А потом, если помнишь, я всегда был за полное равноправие: когда одна какая-то кодла стоит над прочими, моему нутру это, просто претит.

– Не надо мне фуфло толкать, я тебе уже все сказал!

– Жаль, в другой раз у меня может не оказаться пушки.

Он остановился как бы в раздумье, окинул Муллу тяжелым взглядом, вдруг как-то враз погрустнел и тихо проговорил:

– Ладно, хрен с тобой! Все ж таки вместе у одной лоханки когда-то топтались.