Оборотень

И если бы я не знал того, что он скончался в начале девятнадцатого века, то мог бы предположить, будто ему знакомы не только зоны Сибири, но и стены Бутырки. – Бирюк бережно задвинул книгу на полку. – Знаешь, Мякиш, о чем я частенько думаю? Если бы удалось обмануть время и собрать всех этих философов вместе, получился бы очень приличный сходняк!

Мякиш невольно улыбнулся. Он взглядом проследил за тем, как Станислав полистал еще какую-то книгу, а потом аккуратно поставил ее на место.

– Не знал, что ты такой философ, Бирюк!

– Сие качество у меня от Бога.

Вопрос прозвучал резче, чем следовало бы, и Мякиш моментально отреагировал:

– Совсем не для того, чтобы ты проходил со мной философский ликбез.

Теперь комната Бирюка показалась Мишке не такой уютной, и он подумал об охране, которая осталась за дверью.

– Ты не кипятись, Мякиш. Чифирю не желаешь? Чифирь всегда способствовал взаимопониманию, и горячие горькие глотки могли примирить даже ярых врагов. Об этом известном свойстве крепчайшего чая знал каждый зек.

"Мякиш отстранил протянутую кружку и жестко произнес:

– Бирюк, я пришел к тебе не для того, чтобы чифириться!

Станислав нахмурился: глубокая морщина пересекла его лоб – вот и пошел серьезный разговор.

– Ты мой гость, Мякиш, но, видит Бог, я тоже могу потерять терпение.

Так с чем ты пришел?

Мишка знал, что Бирюк уже давно не курит. Он ненавидел даже запах дыма, и в карантинном бараке, для того чтобы подымить, все зеки выходили на улицу. Но такой запрет не распространялся на равных – воров в законе.

Мякиш достал пачку импортных английских сигарет «Пелл-Мелл», осторожно извлек из нее двумя пальцами сигарету. Он сгорал от любопытства – интересно, как в этом случае поступит Бирюк? Он обязан одернуть гостя, потому что в противном случае могут подумать, что он дал слабину, и в то же время, если он сделает замечание Мякишу, то поставит себя как бы выше того.

Мякиш неторопливо разминал пальцами слежавшийся табак и терпеливо дожидался реакции Бирюка.

– Угости-ка и меня! – не повышая голоса, произнес Бирюк.

Мякиш охотно протянул ему сигарету. Вот оно что! Гибок. Теперь никто не сможет упрекнуть ленинградского смотрящего в том, что он спасовал.