Обман

Вот почему нельзя было ограничится одной фразой?

— А у тебя, я вижу, вообще нет инстинкта самосохранения, — печально констатирую я, открывая вентиль, чтобы как следует вымыть руки. Нарочно хорошо мылю даже между пальцами, словно хирург перед операцией, а потом промокаю ладони бумажными полотенцами, поворачиваюсь — и складываю руки на груди. — Не хочу, чтобы попала инфекция, когда я выбью тебе зубы.

На самом деле, я собирался просто провести ему мастер-класс по использованию рожи.

Раз родился Туалетным утенком — то и веди себя соответственно.

— Значит так, чувак «Я круче всех». Вера — моя женщина. Абсолютно полностью и со всеми потрохами моя. Если я узнаю, что ты наяриваешь ей по телефону — вычищу твоей рожей унитаз. До блеска.

Он пытается вырваться, но при этом смешно оттопыривает задницу и сам делает только хуже, потому что мне приходиться сунуть его голову под подмышку и ощутимо сжать локоть. Боль в ушах будет его спутницей на ближайшие пару дней.

— Лучше не дергайся, а то тут не один сортир, а щетина у тебя, прямо скажем, рабочая, ершик.

— Ты не знаешь…

— … кто твой папа? С кем я связался? Что ты занимался ушу в третьем классе? — спокойно перечисляю я. — Я верю на слово. Я вообще хороший человек, Туалетный утенок, и всегда стараюсь верить людям и прощать им их слабости.

Он пытается что-то промычать, но я сжимаю руку еще чуть сильнее.

— Неа, молчи. Просто кивни. Я увижу.

Кивать, когда твоя башка в тисках — не самое приятное удовольствие, хоть оно мне и не знакомо.

Туалетный утенок старается и я, наконец, отпускаю его болванку. Чувак так спешит отвалить, что пятится задом и наталкивается задом на ребро дверцы. Блин, Молька, что ты в нем нашла: он даже матерится без огонька.

— Исчезни, ершик, а то передумаю. И учти — в зале моя сестра. Подойдешь к Вере — и я об этом узнаю.