Обман

Ну а адские козочки, прикидывающиеся одуванчиками, точно узнают, какой тяжелой бывает рука бешенного Марика Червинского, опущенная на их зад.

У моей покладистой Мольки такое лицо, будто я застукал непослушную малышку за поеданием банки варенья. Хоть доставай телефон и фотографируй, чтобы использовать в будущих спорах, где она снова будет отращивать рожки и выпускать «Верочку» поглумиться над моими светлыми чувствами.

— Ну, я до сих пор жду ответ, — напоминаю я, быстро вставая из-за стола и перегораживая утконосу путь к отступлению.

— Я еще не твоя невеста и не буду перед тобой отчитываться, — задирает нос Молька, но при этом косит взгляд на одинокое кольцо. — И вообще…

— А ты собираешься выйти за него замуж? — спрашивает Туалетный утенок с таким видом, словно я — какое-то недоразумение природы, и брак между нами равносилен скрещиванию лука и персика.

Мне нужно только протянуть руку, чтобы приобнять придурка за плечи. Со стороны должно казаться, что мы приятели и собираемся просто выйти освежиться: не могу же я при всем честном народе тащить этого сноба как положено — за шиворот.

— Что … я…

— Ну-ка пошли поговорим на твою территорию, Туалетный утенок, — сквозь зубы цежу я и волоку его через зал в сторону туалета."

"Здесь он как-то хитроумно спрятан за ширмами и как раз свободен, так что я буквально пинком заталкиваю придурка внутрь и выразительно шевелю бровями, закрывая дверь на защелку.

— Что вы тут делаете? — спрашиваю сухо и спокойно, медленно подтягивая левый рук свитера.

Если он скажет, что Молька, я точно отобью ей зад, чтобы через пятую точку дошло, какому мужчине она принадлежит. Блин, а я тот еще собственник, оказывается.

— Я пригласил, — отвечает Егорка, и отшатывается, хотя я всего-то вскидываю правую руку, чтобы закатать и этот рукав тоже. — Мы давно знакомы. Нам есть, о чем поговорить.

Вера — свободная женщина.