Обман

Только у него, судя по выдающему животу и так себе виду, с женщинами еще хуже, чем у меня теперь. — Любила бы — простила бы. Шанс вон даже смертникам дают.

Я грустно усмехаюсь и поворачиваюсь к Вере.

Она никогда еще не была такой красивой: в голубом легком платье, с прической, украшенной венками из цветов. Просто моя личная Пятница, с которой я бы остался на этом пляже до конца наших дней. У меня реально покалывает в сердце, стоит представить, что сегодня может быть наш с ней последний разговор.

Откуда я слова-то такие знаю.

Но не суть.

Прямо сейчас, пока мы смотрим друг на друга и до меня с опозданием доходит, что Вера не играет и не корчит недотрогу, становится просто хреново.

— Вера, я люблю тебя, — стаскивая дурацкую маску, в последний раз пытаюсь донести свои чувства.

Я все жду, что из-под каменного выражения ее лица появится улыбка, во взгляде затанцуют знакомые черти. Но проходит минута, другая — и ничего.

«Нет, Червинский», — одними губами говорит Молька.

— Ок, — поднимаю ладони, признавая поражение. Слов нет, мысли тоже разбежались, и уже сейчас знаю, что не стану искать утешение в алкоголе или других женщинах.

Последний шутовский поклон «в ноги», наверное, лишний, но мне уже все равно.

— Танцуйте, товарищи отдыхающие! — громко говорю я, и складываю ладони в имитации рукопожатия.

Когда я бреду к выходу, пятками поколачивая деревянную площадку, жизнь снова запускает свои обороты.

Только Маринка догоняет уже на пляже, берет под руку и молча прижимается щекой к моему плечу.

Глава сорок шестая: Вера

Откуда он взялся на мою голову!

Я хочу простить.

Я, блин, уже простила!

Не каменная же, не железная и вообще живая.