Ночной гость

Его вес и тепло пробуждали ее чувственность, от его запаха, смешивавшегося с острым запахом примятой ими травы, голова у Иззи закружилась. Лунный свет просачивался сквозь деревья, добавляя тайны и волшебства в происходящем.

Джулиан посмотрел на Иззи — эту несносную, вызывающую, бесконечно удивительную женщину — и увидел зарождавшуюся страсть, сияющую в ее глазах. Ее мерцающий желанием взгляд, копна спутанных волос, припухшие от поцелуев губы — ничего прекраснее Джулиан в жизни не видел.

Она прекрасна. Его Иззи прекрасна.

Джулиан силился овладеть собой. Он знал, что Иззи, его милая Иззи, невинная девушка, которая заслуживает большего, чем быть брошенной на землю в порыве горячего вожделения.

Он потряс головой. Не может быть! Он не может думать ни о чем, кроме того, чтобы глубоко погрузиться в ее тугой, влажный жар.

Закрыв глаза, дабы не видеть ее вопросительно-призывного взгляда, он сражался со своей страстью.

Иззи как будто знала, что Джулиан близок к ней, доступен для нее так, как никогда раньше, и она не позволит ему остановиться. Почувствовав его отдаление, она потянулась к нему, используя руки и губы, дабы выразить свое желание способами, которым он только что ее научил.

Содрогаясь в попытке устоять, Джулиан был сражен ее руками, скользившими по обнаженной груди, спустившимися вниз, по животу и, наконец, неуверенно погладившими его разбухшую плоть через брюки.

Джулиан упал на нее. Он изголодался по ее мягкости, жаждал ее сладости. Пустые трещины его сердца впитывали ее нежность.

Он чувствовал только одно — потребность в ней, огромную, нескончаемую, накопившуюся за все годы без любви и доброты. Его руки странствовали по ней, разрывая преграды одежды до тех пор, пока она не осталась почти обнаженной под ним, прикрытая лишь юбками, скомканными на талии.

Иззи пыталась помочь ему. Тяжело дыша от эмоций, овладевавших ею, она приподнялась на локтях, чтобы лучше достать до его губ своими губами. Ощущение его теплой, поросшей мягкими волосками груди, соприкасающейся с ее чувствительными сосками, вызвало у нее дрожь нестерпимого желания.

Его руки накрыли их, и жар от ладоней на ее прохладной коже заставил Иззи вскрикнуть.