Ночной гость

— Ну, так ты сделаешь это. Вели своей горничной упаковать вещи на месяц.

Иззи, стараясь не зевнуть, печально улыбнулась ему:

— Хорошо. Я поживу здесь одну неделю. Джулиан нахмурился:

— Три.

— Одну.

— Две! — приказал он, но сжал губы, пряча улыбку. Иззи наклонилась ближе и передразнила его:

— Одну!

Он громко рассмеялся, и все взгляды обратились на них. Глядя, друг другу в глаза и улыбаясь, Иззи с Джулианом ничего не замечали.

Время у леди Гринли бежало очень быстро, поскольку Иззи проводила его с огромным удовольствием.

Сестры лорда Стреттона оказались дружелюбными и приветливыми, как ее собственная семья. Она подумала об этом, наблюдая, как одна за другой шесть утомленных красавиц подтягивались в залитую солнечным светом комнату для завтраков. Иззи подняла взгляд от книги, которую принесла с собой на свою одинокую трапезу, и продолжала читать в кресле у высоких окон. Часы показывали почти полдень, и солнце сияло высоко в небе. Ее бодрые приветствия встречались односложными ответами и зевками.

Постепенно после многочисленных подбадривающих чашек кофе и подходов к буфету разговор перешел от резких невнятных замечаний к живому обсуждению вчерашнего приема.

Улыбаясь, Иззи налила себе чаю и присоединилась к сестрам за столом."

"— Я больше никогда не смогу надеть это платье! Мало того, что мистер Аткинс пролил то ужасное вино на юбку, так еще и в танцевальном кругу была такая теснота, что кайма совершенно испорчена.

— Просто кошмар какой-то. Даже не могу припомнить, чтобы я когда-нибудь проводила время хуже, чем вчера.

— А я могу. Бал у Риджингтонов на прошлой неделе. Эта реплика была встречена дружными возгласами и стонами присутствующих.

Иззи слушала, попивая чай и наблюдая за сестрами. Как чудесно, должно быть, когда тебя всегда есть, кому выслушать, когда есть кто-то, кому можно довериться. Даже по-сестрински поспорить.

Леди Гринли вошла в комнату и ласково улыбнулась дочерям и Иззи. Иззи почувствовала себя согретой этим материнским благословением. Принеся свой чай с буфета, леди Гринли села во главе длинного стола.

В отличие от дочерей, она уже давно позавтракала в своей комнате и была вполне бодрой.

За столом возникали споры, кто-то пересказывал сплетни, леди Гринли пожурила и одних и других.

Иззи улыбнулась ей, с тоской вспомнив свою мать, сидевшую во главе их маленького стола много лет назад. Леди Мария была скорее живой и озорной, чем невозмутимой, но неизменно доброй и любящей.

Этот последний месяц был чудесным временем.