Ночная война

Мотоциклисты, загнанные в ловушку, подверглись уничтожающему огню: их косили с двух пулемётов «Дегтярёва», практически в упор. Окровавленные солдаты падали в грязь, мотоциклы по инерции двигались и сталкивались – это было форменное побоище. Загремел пулемёт, установленный в люльке, но пулемётчику не дали разгуляться – пуля пробила каску, хлынула кровь на лицо. Рваные очереди из немецких автоматов потонули в грохоте творений оружейника «Дегтярёва».

Несколько солдат обступили офицера в звании обер-лейтенанта, пытались занять круговую оборону, но падали в грязь один за другим.

Обер-лейтенант был в отчаянии, в коляске, вместо пулемёта, находилась рация, дрожала антенна, конструкция радиостанции позволяла осуществлять телефонную связь, значит основные силы находились неподалёку. Офицер спрыгнул с сиденья, сидел на корточках, тянулся к трубке – пуля отбросила его от мотоцикла, трубка повисла едва не касаясь грязи. Побоище продолжалось не больше минуты, дым от взрыва ещё не развёлся, стрельба оборвалась и все почувствовали с какой яростью дует ветер. Он неистовствал порывами, гнал какой-то мусор, остатки растительности, катилась немецкая каска, потерявшая владельца. Кошкин на заднем сиденье уже избавился от стального гнёта, потешался над Шперлингом, которого плита придавила к днищу внедорожника. Красноармеец возился, кряхтел и в этот момент отчаянно напоминал капусту в бочке – ту тоже плющат гнётом.

– Помоги, зараза!.. – кряхтел Шперлинг. – Неужели не поможешь?

– Конечно поможем, Васечка, – хрюкал Кошкин.

– Сначала посмеёмся, потом поможем.

– А ну оставить дурацкий смех! – резко оборвал Шубин. – Помогите этому страдальцу. Живо на рубеж!

Он выпрыгнул из ГАЗика, который в сложной ситуации вёл себя крайне недостойно. Не подвела вера советский автопром, обогнул цистерну. Побоище на пустыре уже завершилось: в луже и вокруг валялись, прошитые пулями тела в мышином обмундировании; часть мотоциклов пребывала в перевёрнутом виде, другие стояли на колёсах, но имели жалкий вид; пару машин, с простреленными бензобаками, охватило пламя – потрудился народ на славу, теперь ни один из этих мотоциклов нельзя использовать, хотя зачем их использовать?

С чердака заброшенные фермы спрыгнули красноармейцы Шуйский и Затулин, приняли от младшего сержанта Кочергина перегревшийся ДП, остальные выходили из кустов с довольными минами – не так уж часто на этой войне удается одержать верх.

– Потери есть? – крикнул Глеб.

– Никак нет, товарищ лейтенант! – отозвался сержант Уфимцев.