Ночная война

Взревел мотор и внедорожник чуть не встал дыбом, совершая задний вираж, тряслись борта орали люди. Кошкин и Шперлинг били длинными очередями и, кажется в кого-то попали: в стане противника продолжалось замешательство и только эти секунды крепко выручили. Лимясов уже направил машину в просвет между тальником. Шубин поднялся, пристроив колено на сиденье, полоснул не целясь. Офицерская фуражка произвела впечатление – немцы подняли неистовый шум, захлопали выстрелы, завелись моторы, мотоциклы по одному, срываясь с места, устремились в погоню.

Шубин повалился на сиденье, стащил фуражку – хватит этой театральщины, мотоциклы неслись через пустырь, а ГАЗик уже катил по дороге. Время высчитали плохо и это могло закончиться плачевно, но помог счастливый случай: немцы тоже застряли в грязи – головной мотоцикл увяз по ступицы колёс, зад подбросило, не удержался и упал в грязь сидевший сзади пехотинец. Он не пострадал, но измазался как свинья, барахтался, что-то орал плюясь грязью. Мотоцикл поехал без него, выбрался на сухое, где и попал под огонь ГАЗика: разбилась фара, ахнул и завалился пилот в солидных защитных очках, мотоцикл накренился, колесо коляски оторвалось от земли и пулемётчик не смог справиться с задачей: МГ вырвало из рук.

Заулюлюкал Кошкин, продолжая самозабвенно долбить. Шперлинг потащил его вниз, Алексей опомнился, рухнул на сиденье. Мотоциклисты объезжали пострадавший экипаж, пустились в погоню. Яркие фары слепили глаза, стрелял пулемётчик, но мотоцикл швыряло в стороны – эффективность стрельбы была низкой, впрочем несколько пуль попали в задний бампер, откололи что-то незначительное.

Теперь уже не только фуражка гнала фашистов, но и ярость. Шубин кричал, подгонял Лимясова, но тот выкладывался по полной – быстрее просто некуда. ГАЗик швыряло, неловкая движение и можно прокатиться с дороги. У мотоциклистов опять произошла заминка: кажется столкнулись, потеряли скорость, но в следующую секунду опять неслись на пролом.

Трещал пулемёт: несколько пуль попали в машину.

Но, голь на выдумки хитра: с верстаков, в заброшенной мастерской, сняли стальные листы сантиметровой толщины, пристроили к спинкам задних сидений, получилось потешная, но броня. Пули пробили щуплый каркас автомобиля, рвали обшивку, плющились о броню, к которой с обратной стороны прилипли Кошкин со Шперлингом – это было больно, как кувалдой по спинам, но зато живы. Кошкин нервно захохотал, схватил Шперлинга за шиворот, прижал к сиденью.