Сердце офицера

Главное — дышать… Не думать о пожаре, что разгорается в крови и толкает её в пучину страсти и сладкого безумия. Просто дышать и наслаждаться ощущениями.

— Целую тебя, — так же шепотом отозвалась Оля, не желая нарушать атмосферу в спальне.

Петр слегка приподнялся. Девушка же, напротив, подалась вперед и прижалась грудью к его обнаженной спине.

На ней снова был вчерашний пеньюар. И та же сорочка. Выбор нижнего белья у неё ограничен. Оля плотнее прижалась, заскользила грудью по спине, соблазняя мужчину.

Он позволил… Выждал небольшую паузу и лишь потом утробно проурчал:

— Иди-ка ко мне.

Оля не сомневалась, что он не позволит долго доминировать. Не тот характер. Ненасытный у него темперамент в постели, бешеный какой-то. Но разве это не одна из причин, что привела её снова к нему? Чтобы в очередной раз ощутить, насколько она желанна? Чтобы увидеть, как плавятся от похоти мужские глаза?

Он подался назад, вынуждая её сдвинуться вбок. Сел и несколько долгих мгновений смотрел на Ольгу. Та порадовалась, что темнота скрывает её алые щеки.

Образовавшаяся в спальне тишина не напрягала. Напротив. Она точно убаюкивала негативные переживания девушки, которые ещё никуда не делись. Сегодня она не сомневалась в правильности своего прихода. Для неё не было ничего противоестественного от того, что она находится в спальне Петра.

Да, Ольге ещё было сложно. Непривычно. Даже где-то дико. Она не собиралась кидаться с головой в отношения.

Но слова Петра… Они вскрывали её. Душу, сердце. Да всё! Она не могла не думать про мужчину. Иногда ей самым разумным виделось порвать отношения, исчезнуть с горизонта. Взять у знакомых денег и куда-нибудь уехать. Сбежать. Потом приходило отрезвление и с ним необоснованная, таящая в себе сомнения и тревоги тяга к Петру.

После того, как он, разозлившись, вышел с кухни, Ольга долго смотрела ему вслед, жуя губы. Она же никогда не была скандальной, всегда предпочитала конструктивный диалог.

Что с ней происходит, когда Петр рядом? Что её смущает?

Его сила, уверенность в себе.

К другому она немного привыкла.

И тем слаще становилось осознание его страсти к ней.

Она тоже была неравнодушна. Как бы себя Оля ни убеждала в обратном."

"— Блондиночка, — мужской голос пробирал до мурашек. — Вчера твоё шальное настроение прокатило. Сегодня… Последний раз тебе говорю.