Сердце офицера

И так промок до трусов.

Открыв багажник, кинул туда дорожную сумку и забрался за руль. Серега, который, видимо, всё это время сидел с ребенком на заднем диване, тоже пересел.

— Петр Михайлович, и что…

— Помолчи, лейтенант.

Голова и так того и гляди взорвется.

Петр Громов посмотрел в зеркало заднего вида. Картина, которую он увидел, задела его. Неосознанно и слишком глубоко. Глубже, чем он хотел бы. Происходящее воспринималось им искаженно, острее, чем следовало.

Да, произошел неприятный инцидент, который ему ещё предстоит разгребать.

Сейчас блондиночка очнется от шока и начнет задавать вопросы. Про аварию. Это логично и ожидаемо. Громов разберется без проблем. И не такие вопросы решал.

Его торкнуло от другого.

Незнакомка, продолжая редко всхлипывать, прижала левой рукой к груди дочку. Второй попыталась, но жалобно вскрикнула и тотчас заглушила этот вскрик, прижав губы к лобику малышки. Та, оказавшись у матери, сразу успокоилась, что тоже немало удивило Громова. Словно по щелчку выключили звук.

Маленькие ручки хаотично начали ощупывать родного человека, залезли под куртку и так же собственнически прошлись по груди матери. Потом сграбастали платье девушки тонкими, малюсенькими пальчиками. Вцепились намертво. Не оторвешь. Девчушка громко икнула и положила белокурую головку на грудь мамы. Прижалась. Успокоилась.

Мама рядом… Тут. Защитит и укроет от всех бед.

Громов, сам того не замечая, напрягся и продолжил изучать нечаянных попутчиков.

Девушка, убедившись, что с её ребенком всё нормально, прикрыла глаза и без сил откинула голову на кожаный подголовник, не замечая, как по лицу бегут слезы.

глава 3

— Куда вы нас везете?

Незнакомка подала голос через пятнадцать минут.

Громов засек время.

— В госпиталь.

Разговаривать и что-либо объяснять не хотелось. Лейтенант тоже притих. Порывался снова сесть за руль, но ему хватило одного взгляда Громова, чтобы надолго закрыть рот. В отличие от девушки, Серега за годы, что служил рядом с генералом, хорошо выучил начальство.

И знал: сейчас его лишний раз лучше не трогать. Взорвется — мало не покажется никому.

Девушка не знала.

Она убаюкивала ребенка, что-то периодически нашептывая ему. Громов не мог слышать. Не желал. Ему достаточно было того, что происходило.

— А машина… Надо вызвать дэпээсников, — снова раздалось с заднего сиденья.

— Зачем?

— Вы знаете, — голос девушки дрогнул, — зачем.

Вот лучше бы она молчала, не продолжала.

Нет же, не терпится уточнить.