Никому о нас не говори (СИ)

Могу ли я назвать себя фанатом этой дисциплины? Вряд ли… Пока что слиться с атмосферой юриспруденции выходит как-то не очень. Но деваться некуда, через пару месяцев заканчивается мой первый курс, а все темы я обычно зазубриваю перед сессией. Поэтому и приходится, высунув язык, конспектировать лекции. А Сонька, всегда сидящая по правую от меня руку, то и дело заглядывает мне в тетрадь, переписывая то, что успела записать я.

Но не сегодня. Сегодня лекция началась с того, что преподаватель уже минут пятнадцать отсутствует в аудитории после звонка.

Подперев ладонью подбородок, я бездумно рисую на полях тетради какие-то закорючки, пока Соня под боком залипает в телефоне, а в аудитории стоит жужжание голосов одногруппников.

Но больше всех шумят Петрова и Красно. Пока нет преподавателя, они снимают свой очередной странный ролик. Полина и Женя установили телефон на маленький штатив на первую парту в нашем ряду. Став перед ней, они повторяют какие-то движения на камеру.

От нечего делать я искоса поглядываю на этот цирк. И не надоедает же им изо дня в день заниматься одним и тем же: дёргаться под какой-нибудь модный трек и открывать рот.

— Блин, — сокрушается Женя, — опять я на видео как корова. Поль, давай переснимем.

— Мне нравится, — твёрдо отчеканивает Петрова.

— Ты там получилась классная, а я… — продолжает ныть её подружка.

— Не всем дано быть фотогигиеничными, — с пренебрежением бросает Петрова. — Вот я фотогигиенична, а ты просто нет…

Фото… чего? Я снова перевожу взгляд со своих каракуль на двух подружек.

— Фотогигиеничная... Кажется, у Петровой реально вместо мозга одни лайки, — тихо хихикает она.

И я подхватываю её настрой. Посмеиваюсь, пряча под ладонью улыбку.

— Просветова, я что-то смешное сказала? — неожиданно резко и громко по аудитории разлетается голос Полины.

Уголки моих губ моментально опускаются, и Сонька тоже прекращает смеяться.

— Ау! Просветова, повторяю. Чего ржёшь? — уже с нажимом продолжает Полина.

И, как назло, всего пару секунд назад мои одногруппники жужжали как пчёлы, а теперь затихли.

— Ничего, — сухо констатирую я, поправляя невидимую прядь волос возле уха, а под ложечкой уже неприятно подсасывает."

"— Я видела, как ты на нас глазеешь.