Никому о нас не говори (СИ)

Спрятав Пахомовскую бумажку в карман джинсов, Тимур вдруг снимает с головы кепку, делает один широкий шаг ко мне, и эта же кепка оказывается уже на моей голове, а я сама — окольцована сильными руками, на которых остались следы не то от машинного масла, не то от мазута. Тим крепко обнимает меня со спины и оставляет на моей шее горячий, варварский поцелуй, а заодно и проводит по коже своей отросшей щетиной. Это ужасно щекотно, но ещё больше — ужасно приятно.

— Т-и-им, — смеюсь я. — Руки же грязные!

— Я их вытер, — бормочет он мне на ухо.

— Точно решил ехать? — бас Пахома встревает в наши объятия. Я и Тим замираем, одновременно поднимая головы к амбалу. — Завтра бой. Может, это? — Пахом выставляет кулаки, изображая ими хук. — Заработаешь ещё больше.

Я сразу же напрягаюсь. Тепло в животе от объятий Тима пропадает, хоть и мне было обещано, что с боями покончено раз и навсегда.

— Нет. Всё, — твёрдо и холодно заявляет Тимур. Он чувствует возникшее во мне напряжение. Сразу прижимает к себе сильнее и осторожно гладит пальцами моё предплечье.

— Ну как знаешь… — вздыхает Пахом. Окинув нас, всё ещё обнимающихся, многозначительным взглядом, морщится. Но с улыбкой. — Фу. Вы такие милые. Чтоб вас куры обосрали.

Тим расслабленно усмехается, а я тихо выдыхаю и льну щекой к его бородатому подбородку. Он отвечает мне на это движение — сам трётся о мою щёку. Нежно. Аккуратно. Я прикрываю глаза, растекаясь в крепких объятиях. Слышу, как Пахом опять вздыхает, а потом лязг железной двери — он ушёл.

— Готова? — тихо интересуется Тим. — Можно уже ехать.

— А давай немного так постоим. Я ещё не наобнималась с тобой, — отвечаю тоже шёпотом.

Этот момент тепла почему-то именно сейчас так хочется продлить до бесконечности.

— Успеешь… — Тим касается влажными губами моего уха.

Моя голова плывёт. Мне правда хорошо и спокойно с Тимуром. Так головокружительно хорошо, даже страшно, что это может закончиться…

Вот, например, как сейчас.

— Ладно, ты прав, — с улыбкой ворчу я — У нас ведь целое лето впереди.

Тим вдруг зарывается носом мне в волосы и делает глубокий вдох. Кепка на моей голове съезжает в сторону, а объятия татуированных рук становятся крепче. Спиной ощущаю равномерное, глубокое дыхание в груди Тима.

— Нет, Ань, — шепчет он.— У нас с тобой ещё целая жизнь.