Никому о нас не говори (СИ)

— Мля-я-ть, — протяжно стонет Тимур, а я настороженно замираю: он ругается или так выражает одобрение? — Мне надо прилечь, — просит сипло.

— Да, конечно…

Я сразу же убираю руку от Тимура, а скорее даже отдёргиваю. Может, я что-то сделала не так? Я ведь не мастер массажа, просто повторяю по памяти мамины движения.

Собираюсь встать с дивана, освободить место для Тимура, но он вдруг просто ложится на левый бок, устраивая голову прямо мне на колени. А ещё обхватывает мою ладонь пальцами и прижимает к своему затылку.

Короткие волоски тут же колют мне кожу.

— Можешь ещё? Или я сдохну, — так вымученно шепчет он, не открывая глаз.

От прикосновений Тимура у меня сразу кружится голова, а кислорода словно и не было в лёгких. Поэтому голос становится непривычно хриплым.

— Могу… — смотрю, не моргая, на свои пальцы, укрытые пальцами Тимура.

Моя ладонь с бледной кожей и заметными сине-зелёными венами на тыльной стороне и его ладонь, забитая тёмными узорами татуировок, сухая, смуглая кожа с засохшими ссадинами на выступающих костяшках — такой контраст даже ярче, чем чёрное и белое.

Мы невероятно разные…

Оторвав взгляд от наших ладоней, я снова осторожно сдавливаю пальцами затылок Тимура. Его рука сразу же перестает накрывать мою и медленно сползает на диван. Я опять слышу шумный выдох, всё ещё больше похожий на стон. И с каждым движением моих пальцев ощущаю, как Тимур обмякает у меня на коленях. Его голова тяжелеет, сильнее придавливая меня к дивану, дыхание становится с каждой секундой всё тише.

Его тёмные ресницы перестают дрожать. И в какой-то момент я понимаю: Тим уснул. Вот так вот просто, лёжа на моих коленях. Он не просыпается, даже когда я прекращаю массировать ему голову.

А я теперь и пошевелиться боюсь. Замерев, смотрю на спящее лицо Тимура. И всё внутри меня дрожит. Сердцу как будто места не хватает под рёбрами."

"Сейчас я вижу Горина другим. Беззащитным. Слабым. Одиноким. То, что я сказала ему вчера, было лишь от обиды, от жуткого желания задеть его.

Но я не думала, что окажусь настолько права. Как и не представляла, что кроется за грубостью и гадким характером. Парень с татуировками, который зверски бьёт морды каким-то отморозкам по подвалам, всего лишь глубоко несчастен и обижен на весь мир.

Я так и сижу на диване. Не двигаюсь, пока у меня на коленях спит Тимур. Да и двигаться-то я не хочу. Правда, кончики моих пальцев горят от мысли прикоснуться к той самой брови с выбритым на ней уголком.