Никому о нас не говори (СИ)

За спиной громко хлопает дверь, а сама я несусь отсюда прочь, спотыкаясь о кривые стыки дорожки.

Но перед самой калиткой моё тело будто свинцом наливается. Я замедляю шаг, а вот пульс во мне, наоборот, становится неуправляемым.

Между рёбер жутко печёт. И это жжение — ощущение злости. Какой-то грызущей ярости. Мне очень хочется закричать. Вот прямо здесь, посреди тёмного двора и полулысых садовых деревьев.

Я хочу кричать от обиды. И я знаю, кому выплеснуть всё, что скопилось у меня в груди. Или это чувство взорвётся во мне.

Я ведь делала всё правильно. Я хотела помочь. Разве я заслужила?

Резко развернувшись на пятках, я, всё так же спотыкаясь, несусь обратно к веранде. Рывком открываю дверь. Застаю Тимура у стола, хлещущего пиво из горла бутылки.

Воздух плывёт, а перед моими глазами вспыхивают яркие круги. Я делаю два широких шага вперёд. Выхватываю бутылку у Тимура прямо из рук.

Проходит полсекунды, и по веранде разносится звон разбитого стекла. Боже. И это такой приятный звук. Я отправила эту чёртову бутылку на пол, и веранда тут же заполняется запахом хмеля.

Тимур ошалело отшатывается. Его глаза округляются, а я… Я бы врезала ему по морде, если умела бы драться. Во мне столько злости и обиды, что нет таких единиц измерения, чтобы знать её объёмы. Я больше не я, а одна сплошная обида, которая так и рвёт моё тело на части.

— А знаешь что? — шиплю я, сжимая кулаки. — Это не я должна идти на хрен, а ты. Ты неблагодарная свинья. Невоспитанное хамло и эгоистичный мудак. И знаешь кто из нас двоих более жалкий? — спрашиваю ядовито и, взяв демонстративную паузу, тыкаю в Горина указательным пальцем.

— Ты. Если со мной что-то случится, то в мире точно найдётся несколько человек, которые будут думать и переживать обо мне. А кому нужен ты? Кто за эти дни написал тебе? Дай угадаю. Никто? Ты даже своей семье не нужен. Ты никому не нужен, Тимур Горин. Ни-ко-му."

"И да. Я выплёвываю это с нескрываемым наслаждением. Слова рвутся из меня потоком, который жжёт откуда-то из глубины души, пока Тимур просто моргает.

Сейчас он смотрит куда-то сквозь меня. А я достаю из своего рюкзака его худи и швыряю ему прямо в лицо. Тимур даже не шевелится. Кофта беззвучно падает на пол к осколкам от бутылки.

— Я даю тебе день, чтобы ты убрался отсюда, — громко и чётко заявляю я, дыша часто и судорожно.

Не жду никаких слов и действий от Тимура. Я разворачиваюсь и ухожу. Только в этот раз сама, а не потому что меня послали.

Правда, ухожу я, глотая жутко горькие слёзы. Я ошиблась.