Никому о нас не говори (СИ)

Видимо, котлеты все съедены, и Горин вернулся в своё прежнее состояние: говорить с ядом в голосе, не забывая добавить чувство собственного превосходства в интонацию.

— А ты тогда и дальше размахивай кулаками, бей морды за бабки и скитайся по чужим халупам, — выплёвываю я, не успев подумать о том, что говорю.

Слышу, как резко проезжают ножки стула по полу — из-за стола встал Тимур. Боковым зрением вижу, как он приближается ко мне. Я машинально втягиваю голову в плечи, сжимаюсь словно в комок, но не перестаю тереть салфеткой слово «дура».

Тимуру хватает трёх неспешных шагов, чтобы стать всего в нескольких сантиметрах от меня. И только тогда я осторожно поднимаю голову, прекращая мучить куртку.

Горин стоит прямо надо мной. Нет, даже не стоит, а нависает. Моё лицо где-то на уровне его живота. Я провожу взгляд вверх: по футболке до её ворота, по жилистой шее с выступающим кадыком, по широкому подбородку, где уже очень заметна тёмная щетина, пока не встречаюсь с зелёно-карими глазами. Тимур смотрит на меня сверху вниз, просто придавливая к дивану.

И вдруг склоняется надо мной, тянется правой рукой за мою спину, которая почему-то сама собой выгибается навстречу телу Тимура. Я чувствую аромат мыла, идущий от него, и мой пульс адски бьёт по венам. Но через секунду из-за моей спины появляется чёрное худи и ложится мне на колени поверх куртки и моих рук. А сам Тимур резко выпрямляется.

— Надевай, — говорит так, будто бы приказывает.

Я хлопаю глазами, обескураженно переводя взгляд с непроницаемого лица Тимура на его худи и обратно.

— Зачем?

— Ты же не поедешь в испорченной куртке? И в одной рубашке не поедешь. В этом, — глазами указывает на своё худи, — будет тепло."

"— А ты? Здесь же тоже холодно. Ты сам в одной футболке, — мямлю растерянно.

— Три пледа решат проблему. А плед с Русалочкой тем более, — усмехается Тимур.

Я не двигаюсь. Сжимаю пальцами чужую кофту, но не спешу её надеть. Только Горин всё решает за меня сам.

Ему не составляет никакого труда обхватить меня за талию и поднять на ноги.

И, пока я округляю глаза, Тимур берёт мою правую руку и просовывает в нужный рукав, а потом то же самое проделывает с другой рукой и рукавом. Моё тело становится как у тряпичной куклы. Оно даже не сопротивляется.

Тимур по-свойски трогает меня, а я не дышу. Особенно когда его ладони оказываются у меня на спине. Он уверенно расправляет безразмерное для меня худи по моему телу.