Никому о нас не говори (СИ)

Может, вообще уже всё спалил…

И выйти на связь с Тимуром мне удаётся только через час, не раньше. Мама, как цербер, сидит со мной на кухне, пока я жарю котлеты. То чай пьёт, то по телефону с соседкой болтает, но взгляда с меня не сводит.

Тогда как мои глаза то и дело косятся на телефон, лежащий на столе. Никаких новых сообщений от Тимура больше нет. А я до зуда в ладонях жду хоть какой-нибудь секунды, чтобы схватить мобильный.

И только когда я убираю последнюю грязную тарелку после готовки, мама решает оставить меня с уборкой наедине.

Мокрыми руками я хватаю свой телефон. Разблокировав, открываю переписку с Тимуром. Последние три сообщения — три жуткие фотографии горящих свечей с разных ракурсов — он прислал мне больше часа назад и позже в сети не появлялся.

Господи! Хоть бы ничего там не произошло! Трясущимися пальцами пишу Тимуру сообщение:

«Убери свечи! Живо».

Тишина. Сообщение доставлено, но не прочитано.

«Тимур!!!»

И всё без ответа. У меня по позвонкам скатывается мерзкое ощущение тревоги, а грудь словно сдавливает.

Почему он не отвечает? И смелость набрать его первой приходит сама собой. Пока в ванной шумит вода, я звоню Горину сама. И с каждым неотвеченным гудком тошнота подкатывает к горлу…

— Алло, — сонный голос в трубке просто как разряд дефибриллятора: сердце подскакивает в груди.

— Тимур, ты что, спишь? — на одном дыхании выпаливаю я, вцепившись пальцами в телефон.

В ответ Горин согласно мычит, а я уже измеряю крошечную кухню шагами от стены до окна.

— Ты убрал зажжённые свечи с веранды?

— Нет.

— Тимур! — восклицаю я.

Но тут же испуганно смотрю на приоткрытую дверь кухни и прислушиваюсь: шум монотонно льющейся воды не прекращается.

— Здесь нет отопления, света, а так хоть какое-то тепло, — бубнит Горин, зевая.

— Ты пожар хочешь устроить? — цежу я, понизив голос. Меня трясёт от таких беспечных заявлений! Что он за человек-то?

— Да сдам я тебе твою хибару обратно в целости и сохранности, — лениво тянет Тимур.

Ох, как мне хочется топать ногами. Он сейчас думает и рассуждает совершенно не о том.

— Тебе в боях совсем мозги отбили? — рассерженно шиплю я в трубку. — Не в хибаре дело, Тимур. Ты сам можешь пострадать,

В динамике виснет тишина. Какие-то секунды Тимур ничего не мне не отвечает. Молчит. Потом как-то напряжённо прочищает горло.