Ничья…

Хотелось бы хоть раз отыметь такую…

– Ты о чем думаешь, болван? Зачем ты на нее смотришь Он выколет тебе глаза, если узнает.

– Незачем ему знать. Я говорю это только вам, братья. Что ты ее защищаешь, Магер, она шармута. Посмотри, как ведет себя. Интересно, ему нравится, что она такая скандальная? В постели у них так же весело? Не понимаю, почему он ее не приструнит… Я приметил ее еще в тот день, когда она чуть не протаранила забор нашего офиса на своей машине.

– Перестаньте говорить об этом, а лучше сотри это видео, быстро!

– Сейчас, сейчас, только дай еще раз посмотреть на эти сексуальные ножки.

– Перестань говорить об этом, повторяю. Смотри, чтобы у тебя не перестал вставать, если тебя услышат.

– Может спросим у самого Аделя, – прозвучал сзади них глухой голос. Охранники обернулись и чуть не наложили в штаны. Васель был обманчиво спокоен. Все они знали это его состояние, за секунду до большого взрыва.

– Позовите своего начальника.

Адель не заставил себя долго ждать, пришел через минуту, явно догадываясь, что ничего хорошего этот разговор не сулит.

– Адель, твои подчиненные хотят узнать, встал ли у тебя на мою женщину, когда ты тащил ее обратно в дом, прижимая к себе?

Каждое слово Васеля словно пуля впивалась в кожу начальника его охраны. Он понимал, что сейчас будет нечто ужасное.

– Кто такое говорит? Кто из вас? Быстро… – резко отдал он приказ, мысленно приговаривая ребят.

Те побледнели, тушуются, переступают с ноги на ногу…

– Это Ахмад, начальник.

Адель даже не стал поднимать глаза на Васеля. Знал, что за этим последует…

– Вы все, трое… Завтра же отправляетесь в Дарайю. На передовую линию.

Глаза мальчишек округлились. Это был фронт, гарантированное ранение, если не смерть, да еще и в первые ряды…

– Прошу вас, господин! Это все Ахмад, не мы! Это же он.

– Это он, правда. Поэтому Ахмад еще и отправится сейчас в карцер.

Адель набрал чей – то номер и распорядился, чтобы срочно прислали новых ребят на пост.

Все еще до предела напряженный, ищет глазами Васеля. Тот теперь поодаль, курит, ноги пинают какой – то упавший листок. Думает. Напряжен.

– Вот соплячье это ж надо, – с утрированным возмущением присоединился к нему Адель.

– Они ведь правы, Адель. Она ведет себя, как шлюха, как бессовестная дикарка.