Ничья…

Как когда – то, до всех этих ужасных событий, накинула одну из многочисленных белых рубашек на себя – поверх самого невинного белья, которое только хранилось в ее шкафах. Пошла вниз. Огромная библиотека, где девушка зависла на пару часов, совершенно потеряв чувство времени, кинозал, красивейший бассейн… Она переделала все, что только можно, и к вечеру уже конкретно изнывала от тоски. Перестала смотреть на часы – от этого становилось как – то совсем грустно и одиноко…  – Пойду искупаюсь в бассейне, – пронеслось у нее в голове.

Девушка спустилась вниз, скинула рубашку, окунулась в зовущую прохладу воды прямо в том белье, которое было надето на нее. Проплыла несколько кругов, с сожалением поняла, что не взяла никаких полотенец. Выйдя из воды, накинула на себя брошенную на шезлонге рубашку, и пошла в дом, оставляя на полу мокрые следы от босых ног. И тут, в дверях, глаза сталкиваются с двумя синими океанами… Он дома, он смотрит на нее, полностью мокрую. Захотелось убежать и спрятаться, она была такой уязвимой…В душе смятение. . Первое, что почувствовала – радость… Он пришел… Сейчас, она поговорит с ним, прояснит, горячность вчерашнего дня должна была остыть.

Он обводит ее взглядом, сглатывает. Взор Влады падает на его вздымающийся кадык. Неимоверно сексуальный, манящий…

Не спрашивая ее согласия, набрасывается на нее, поднимает под ягодицы, прижимает к ближайшей стене, предусмотрительно поняв, что охват камеры туда не попадает. Целует страстно, призывно.

Она вдруг замечает перевязанную опухшую руку со следами запекшейся крови на бинтах.

– Боже, Васель, что это? –пытается взять его кисть, вырваться из его захвата, чтобы осмотреть повреждение, видно, волнуется, переживает. Не до игр… – сильно болит?

– Сильно болит, не рука, – шепчет он полупьяным от возбуждения и переполняющих эмоций голосом, – на хрен руку, иди сюда.

Снова прижимает к себе так, что дыхание спирает, резко снимает полумокрую рубашку, сам намокая о влажности ее тела, хватает затуманенным взглядом прилипшее к женским изгибам белье, не предназначенное для купания, поэтому теперь едва скрывающее что – то от взора посторонних.

– Ты так плавала? Под камерами? – шепчет зло, ревностно, но неизбежно возбужденно, – поговорим потом об этом, серьезно поговорим.

Но его слова не звучат, как угроза. Сегодняшний Васель другой… Не тот, что вчера… Стаскивает мокрый лифчик, пытается снять трусы, но они предательски прилипли к ногам, нетерпеливо разрывает.