Ничья…

Он задавил Владу своей крестьянской пошлой любовью, а женщины так падки на банальную мужскую упертость в достижении желаемого… Она все время сомневалась в любви Васеля к ней, но зато отпетый бабник Карим, влюбчивость которого всегда была сопоставима с направлениями переменчивого ветра, смог внушить ей, что его чувства – на века, как в дурацких пошлых романах… Видеть их рядом…Снова разговаривающими, флиртующими, нежащимися….Как он мог такое допустить? Никак не забудет, как их глаза пересекаются…улавливает в ее взгляде то, чего нет, когда она смотрит на него…Какой – то общей истории, общей тайны…Общего багажа…Хотя сейчас она на него ведь и не смотрит, сегодня он почти победил ту вольную и самодостаточную Владу, которую узнал при первом их очном знакомстве…Он чувствовал себя долбанным Отелло, как бы пошло это ни звучало, но сделать с этим ничего не мог….

Телефон разрывался. Еще бы. Слухи о его выходке уже могли долететь до родных. Еще и Мирна. Он совсем забыл о ней, совсем перестал уделять ее семье хотя бы мало – мальское уважение вниманием, так важное в их ситуации в восточном обществе…Но ее видеть не хотелось совсем, особенно после концерта в гостинице… Расстались они там, мягко говоря, некрасиво.

– Алло, – ответил он, наконец, на звонок помощника.

– Привет, слушай, ну бери трубку хоть иногда! Тебя очень хочет видеть бабушка, Васель…"

"Ругнулся про себя. Только этого ему сейчас не хватало… Но делать было нечего. В их семье гранд – дама после смерти деда оставалась богиней с контрольным пакетом акций во всех семейных делах, а может и не только семейных… Через пятнадцать минут он уже заводил свой ревущий мотор на пути в семейное гнездо.

***

Васель приехал в дом бабки, зная, что сделал это, лишь чтобы поздороваться с ней и сразу уйти, дабы не встретить того, кого не хотелось бы.

– Мархаба (араб. – привет), племянник, шу фи ма фи (араб. – как дела?)? – с сарказмом начал он.

– Ля баас (араб.