Ничья…

Люблю, как любила, как буду любить… Но это ничего не меняет… Эта любовь – разрушение для нас обоих… Слишком много всего произошло из – за нее… Слишком тяжело она нам далась…

– Поговорим об этом после… моего подарка, – говорит осипшим, словно не своим голосом, – но для начала дай мне отвезти туда, куда я задумал. Только мы вдвоем…

– Обещаешь, что поговорим после?

– Обещаю…

ГЛАВА 42

Он продумал этот день от начала и до конца… Рано утром они улетели на побережье. Ей было волнительно – еще бы – в последний раз, когда она должна была сюда попасть, узнала ту жуткую правду от Бэллы и выстрелила в него, сбежав… И вот, теперь, спустя столько лет, он снова везет ее туда, откуда все началось – он, его пронзительная голубизна глаз, его народ, его история…

Типичный уютный средиземноморский городок – ухоженные, еще сонные, несмотря на полуденную яркость солнца, улицы, нежный бриз с моря, голубая лазурь на горизонте, обустроенные набережные, красивые виллы из песчаника.

По прилету из Дамаска они ехали с аэродрома почти на другой конец города, наконец, повернули в сторону моря, и сердце Влады пропустило несколько ударов. Перед ее глазами открывался фантастический вид, который мог бы дать фору самым живописным пейзажам средиземноморского побережья с ее разнообразной архитектурой. На фоне лазурной глади моря, словно паря среди песков, плавно переходящих в прибрежный оазис бугенвилий, кипарисов и фикусов, стоял фантастической красоты белоснежный особняк. Подъезд к нему венчали две дороги, обрамляющие серебристую от отражения белых облаков на небе гладь озера. Этот дом был словно нарисован, словно взят из ее фантазий… из фантазий любой девушки о красоте, о счастье, о сказке…

– Что это? – не отрывая восторженного взгляда от этой красоты, спросила она.

Он ответил не сразу. И ответил таким голосом, от которого у Влады в душе все перевернулось. Каким-то глубоким, шершавым… Словно печатающим произносимые слова у нее на сердце…

– Это твой дом, Влада… Это тот самый дом, который я построил для тебя… Это та наша жизнь, от которой ты отказалась, всадив в меня пулю и сбежав в холодную Москву… Это здесь мы могли радоваться жизни, любить друг друга, воспитывать наших детей, в то время, как ты изменяла мне с Каримом Дибом…"

"В ушах почему-то шумит… И дышать тяжело… Словно ветер, дующий с моря, лишает ее воздуха, лишь больно шлепая по щекам.