Ничья…

И вот, в окне появляется вторая фигура, в которой она сразу узнала Ранью. Взъерошенную, какую – то чумную. Она была в легком летнем платье… Пока в платье… Или уже в платье… Сердце ушло в пятки…

– Васель, одно твое слово, одно слово – и я брошу все…

– Раннуш, – назвал он ее ласково, – ты ведешь себя глупо, словно тебе 16 лет… У тебя семья, дети…

Она падает перед ним на колени, обнимает за ноги.

– А мне и есть 16 лет… Я словно снова там, на той ферме… Увидела тебя- и повело… Как тогда… Влюблена в тебя безумно… Все, что хочешь сделаю для тебя… Любое… Только попроси…

Влада затаилась, не веря своим глазам.

Предательски хрустит веточка под ногами. Влада в ужасе хватается за рот, понимая, что и бежать поздно… Только бы он не заметил… Этого ей только не хватало…

Васель нахально улыбается.

Берет женщину за крашеные волосы, грубо, надменно.

– Ты была той еще сучкой…

– Я и сейчас такая, Васель… Ничего не изменилось…

Женщина снимает зубами с него полотенце, обхватывает бедра руками и…

Влада больше не может на это смотреть, не хочет. Разворачивается и со всей силы бежит подальше от них, подальше от этого жуткого зрелища… Почему – то такое ощущение, что она подсмотрела что – то запретное, что – то плохое… На душе гадко… Она чувствует себя наивной маленькой девочкой, увидевшей секс взрослых в замочную скважину и теперь не знающей, что делать с этим знанием.

***

Забежала к себе в комнату, заперла дверь. Не может отдышаться… Ей больно… От нее, от него…

Сходила в душ, немного успокоилась. Легла в постель… Мысли только об этом сукином сыне. Только он перед глазами. Эта наглая, порочная улыбка, этот взгляд с поволокой, этот идеальный, словно нарисованный грифелем голый торс… Жилистые руки, которыми он так властно и грубо схватил Ранью за волосы… Ее это возбуждало… Ненавидела себя за это, презирала… называла шлюхой и сукой, но ничего поделать не могла с собой… Рука сама потянулась к возбужденной плоти, начала себя исследовать, трогать, делать так, чтобы напряжение хотя бы немного отпустило.