Ничья…

– Услышал разговор служанок, но это ведь не главное… Он видит ваше сходство… И… я не знаю, Васель… Я так боюсь за него, за его психику… Ты ведь тоже проходил через это… Глобальные потрясения, смена дома… Ведь эти травмы остались с тобой навсегда…. – она провела рукой по голове, громко вздохнув.

Васель взял ее за руку, успокаивая.

– Не сравнивай, Влада. Рядом с ним любимая и любящая мама, рядом с ним я… О нем заботятся, в нем души не чают… Все иначе… Меня просто взяли и сорвали, как цветок с грядки… Даже без корня… А Микаэл – я не позволю, чтобы он повторил мой путь… чтобы испытывал то, что испытывал я…Я обещаю…

– Поэтому ты всякий раз угрожаешь мне выдворением из страны? – в сердцах выпалила она.

Васель глубоко вздохнул.

– Давай сменим тему… И локацию…

Они понеслись по уже погрузившемуся в вечернюю негу городу, в это время всегда такому оживленному, яркому, веселому. Дамаск действительно словно переживал второе рождение. Влада не могла не замечать эти положительные изменения, равно как и улучшение общего экономического положения – дорогие машины, изобилие товаров в магазинах, ухоженность улиц – все говорило о том, что страна преодолела тяжелейший экономический кризис, вызванный годами войны.

– Ты сделал Сирию лучше, Васель, – сказала она искренне, глядя в окна.

– Это внешний вид, детка. Вся работа еще впереди… Наша главная беда- не разбитая боестолкновениями инфраструктура, не пошатнувшаяся экономика, наша проблема-сломанные жизни людей, поколение, пережившее войну.

Она молчала, но понимающе кивнула. Она почему – то верила ему… И это полностью диссонировало с тем, в чем она продолжала себя уверять – что Васель стоит за гибелью мужа…"

"Город открывал ей вроде забытые, и в то же время, скрытые в подкорках сознания маршруты и картины. И когда они все увереннее двигались в западном направлении Дамаска, ей стало понятно, что он везет ее туда, где все началось… Где был пройден рубеж..