Ничья…

Весь этот кошмар, учиненный Васелем, наслоился на ее боль от утраты Карима… Самое ужасное, что агония от угрозы потери сына, шок от переезда словно отвлекали ее от ее горя… И она мысленно корила себя, что занята решением мирских, тривиальных проблем, разгребанием ошибок своей грешной никчемной жизни, а страдания по мужу где – то на втором плане… А еще мысль о кончине Карима неизбежно отдавала привкусом стыда, потому что она все время вспоминала тот жуткий эпизод на их вилле в Айя Напе, когда Васель в буквальном смысле растоптал все то, что она так долго и бережно создавала…

Он подошел к ней, протянул стакан воды.

– Я уважаю твой траур, что бы ты себе ни думала… Можешь поехать к нему на могилу… Я выделю водителя и охрану… На седьмой день, как у нас положено. Хотя извини, и у тебя тоже.. Ты ведь приняла ислам, когда выходила замуж… Идеальная жена, – сказал и вышел, а ее чуть не задушило возмущение, злость, ярость… Траур он уважает ее? Мерзавец! Человек, сначала убивший Карима, а потом надругавшийся над ней на ее семейном ложе, когда тело ее мужа еще не остыло! И самое ужасное, что она не сопротивлялась, что в конечном итоге позорно сдалась… Слабая, ничтожная сучка, всегда готовая расставлять ноги по первому его требованию… Как бы она мечтала освободиться от этой зависимости… От этой одержимости… Даже через года, через расстояние, через ненависть преследующую ее…

ГЛАВА 32

На удивление Васель дал Владе личное пространство, почти избавив от своего присутствия в ее жизни.

Резиденция была огромная, поэтому они почти не виделись. Только изредка, в комнате у Микаэла или на прогулках, где Увейдат старался проводить достаточно времени, чтобы узнать мальчика лучше и привязать его к себе. Влада предусмотрительно разузнала часы, в которые его рабочий график позволял общаться с ребенком, и специально организовала свой день так, чтобы они не пересекались, проводя свободную от игр с Микаэлом часть дня в комнате, якобы за работой над новой книгой. Но работы никакой не было. Она не могла писать… Словно что – то перекрыло ее вдохновение, как будто слова в голове закончились… Она часами смотрела на пустую страницу вордовского файла и сгорала от злости и беспомощности… А ведь сроки поджимали.