Ничья…

Но нюх ее не подвел… Букет не был подписан, прислан через анонимное агентство, но она точно знала – это Он… Самым страшным было то, что Карим тоже что – то подозревал… Он принюхивался к запаху цветов, которых в доме всегда было с избытком-поклонники, магазины модной одежды все время баловали ее вниманием, как, впрочем, и сам Карим, но именно этот одинаковый, нейтральный вид букета вызывал у мужа вопросы… он как – то даже спросил, что это за такой замечательный запах. Дескать, он уже слышал его – давно, не мог вспомнить, где… Она знала, где… В Хомре… В их первую ночь, когда он насиловал ее, она пахла этими духами… Духами Васеля…

Чтобы не вызывать лишние расспросы и подозрения, девушка стала с остервенением отслеживать содержимое всех присылаемых от фанатов и поклонников подарков, сразу стараясь запрятать очередной, исправно приходящий по расписанию букет знакомых роз с ароматом подальше от глаз мужа… Самым чудовищным во всем этом было то, что это отслеживание Его букетов, пожалуй, было единственным делом, которое она делала инициативно, активно в состоянии своей депрессии и апатии.

В душе она боялась спросить себя – делает ли она это из – за Карима, или просто каждый раз инстинктивно ждет с нетерпением очередного внимания от того, кого запретила себе видеть даже во сне… Думала, что запретила… Теперь она пораженчески серфила все его фотографии и новости в интернете, всякий раз тщательно проверяя, почистила ли она историю поиска…

ГЛАВА 28

Айя Напа, Кипр, спустя два года

Ее двадцать седьмой день рождения Карим решил превратить в сказку.

Можно ли было представить мероприятие прекраснее. Видимо, муж решил компенсировать последние полтора года турбулентности в их жизни этим сегодняшним днем, потому что когда Влада увидела сад их дома, невольно прослезилась, хотя давно чувствовала себя крайне бесчувственным, циничным человеком…

Он утопал в бело – розовых пионах, ошеломлял изысканным убранством столов, на фоне яркой зелени сада, голубого неба, солнца и тепла она чувствовала себя попавшей в сказку о прекрасной принцессе.

– Королеве, моей королеве, – нежно прошептал он, обнимая сзади, – я когда – то обещал тебе мир к ногам. Все делаю для тебя, Влада, только для тебя… Только ты… Как тогда…

Его жаркие губы на ее шее. Карим знает, всегда знал, какие струны задеть, чтобы вывести даже из самых глубоких раздумий, из равнодушной апатии и заставить дыхание участиться. Хоть на пять минут, хоть на полчаса…

– Ты делаешь меня счастливой, Карим. Каждый день.