Невместе

Погружение в рабочий процесс идет долго, нервы мои на пределе каждый день, и игнор со стороны Сашки просто добивает!

К концу недели я как граната, у которой вырвали чеку. Одно неловкое прикосновение – взорвусь на хрен.

И это очень помогает мне на игре, мы громим соперника, и две забитые мною шайбы становятся решающими.

Но как же мне мешает это после игры…

У нас снова конференция. Сразу после матча, с каким-то там известным изданием, я не особо разбираюсь. Задают вопросы не только Палычу, но и некоторым игрокам, и просто слава богу, что никто не решает задать вопрос мне.

Потому что, черт возьми, Саша стоит рядом с Палычем и нашим спортивным директором в красивом брючном костюме, на каблуках и просто при полном параде и переводит некоторых журналистов так бодро, словно в нее влили с десяток энергетиков.

И я только рад тому, что она цветет и пахнет, но какого хрена? Я тут с ума сходил, думая, куда делась моя Саша, а она прекрасно себя чувствует, просто решила меня игнорировать, словно я пустое место.

А я не пустое.

Но меня накрывает злостью, что она решила прекратить общение и даже не удосужилась об этом сказать. Я пишу, как идиот, каждый день, звоню, волнуюсь о ней, а она коллекционирует непрочитанные от меня, видимо, иначе хрен знает что происходит.

До конца конференции доживаю с трудом. Меня трясет и тянет к ней, я еле сдерживаю свои эмоции. И так и не дотягиваю до конца, не дожидаюсь, пока она освободится окончательно.

Я подлетаю к ней, когда она стоит с нашим спортивным директором и принимает комплименты о своем профессионализме. Сразу извиняюсь и надеюсь, что после моей наглости со мной не разорвут контракт, но я просто больше не могу.

– Извините, – выдавливаю из себя улыбку и подхожу к Сашке сзади, хватая ее за локоть.

Тащу ее за собой, но не быстро, помня, что она на каблуках, хотя пелена злости застилает вообще все и в глазах, и в мыслях.

Она что-то там бубнит, возмущается, даже пару раз лупит ладошкой мне по спине и плечам, наивно полагая, что я что-то почувствую.

– Саша! – рявкаю, разворачиваюсь и дергаю ее на себя, заходя за угол и впечатывая ее в стену, скрывая от посторонних глаз.