Нежные листья, ядовитые корни

– Миссия-то… Это вроде как дело, верно?

– Да! Мужчина без дела – пустышка! Он не способен меня увлечь.

Белла эффектным движением откинула волосы со лба.

Роковая женщина, с восторгом думала Маша. Юдифь! Саломея, черт возьми! И как играет, как входит в роль. Где она трудится, интересно, – уж не в театре ли? Ей бы пошла сцена.

– Он должен меня презирать! – пламенными очами Белла обвела всех, сидящих вокруг. – Отвергать! Лишь через отвержение прихожу я к любви!

– Куклачев, подай бутылочку, – попросила Коваль.

Еще накануне это обращение не застало бы Машу врасплох. Но сейчас, когда все шло так чудесно, она почти уверилась в том, что ее подозрения были напрасны. Японский воин стащил с себя доспехи и сунул меч в ножны.

Секундная заминка – и Маша протянула Кувалде бутылку с белым вином, сделав вид, что не заметила обращения. Но настроение у нее начало портиться.

– Я приходила к нему нагой, как Маргарита! – делилась Шверник, сверкая черными очами.

– Прямо по улице нагишом шла? – удивилась Коваль.

– Летела, – поправила ее Савушкина. – По пути разбивая окна в чужих квартирах.

– Хулиганство! – осудила Коваль.

– Это метафора! Разумеется, я была одета! Но душа моя была обнажена, как… как…

Белла запнулась, подбирая слова.

– Как меч самурая, – пришла на помощь Маша.

– Как стриптизер на шесте, – одновременно с ней предложила Сова.

– Как задница в бане! – обрадовалась Кувалда.

Белла снисходительным движением левой брови поблагодарила Машу, а презрительным движением правой уничтожила Сову с Кувалдой.

Пытаясь вспомнить, не упоминал ли кто-нибудь о профессии Шверник, Маша на некоторое время ушла в себя. А когда вернулась, Белла уже учила остальных, как надо правильно жить.

– Чтоб звездами сыпалась кровь человечья! – пылко выкрикивала она, рубя воздух ладонью. – Чтоб выстрелом рваться вселенной навстречу!

– А можно без выстрелов? – спросила Мотя, словно проснувшись. – Можно я буду мирный атом?

Белла поперхнулась на полуслове. Взгляд сфокусировался на толстухе, и блеснула в нем такая злоба, что изумленная Маша решила – померещилось. Губанова, конечно, не вовремя влезла со своим мирным атомом, перебив романтический настрой.