Нежные листья, ядовитые корни

И вот знаю я, что дура! Знаю, что толстая! Что никчемная, ни к чему не пригодная, кроме того, что вообще все умеют! А все равно жру!

Маша пыталась вклиниться в этот поток, но не смогла.

– Ну, нету, нету в моей жизни ничего важного! – покаялась Мотя. – Вот ты, Маш, сценарии пишешь. По ним детские передачи снимают. Значит, ты детей радуешь!

– А ты? – не выдержала Маша. – Ты своих не радуешь, что ли?

– Своих! Да разве это достижение….

Мотя сникла. Нелепая вязаная шапка съехала на глаза.

Маша поправила ей шапку, как большому ребенку.

– Мотя, а Мотя, – осторожно спросила Маша. – А откуда у тебя вообще эта идея – про достижения?

Мотя тяжело молчала. На лбу у нее ярче проявились контуры большого родимого пятна, и Маше вспомнилась их деревенская корова Белка.

– С подругой, бывает, говорим о том о сем, – неохотно призналась Мотя.

– А много ль детей у подруги?

– Нету у нее детей.

– А кто у нее есть? – Маша начала тихо закипать.

– Хомяк. Этот, как его… джульбарский.

– Джунгарский.

– Ага, – радостно подтвердила Мотя. – Хорошенький – сил нет.

«Гнать бы тебе эту подругу в три шеи, – злобно подумала Маша. – Вместе с ее хорошеньким хомяком». Она представила мелкую тощую подругу, как она клещом присосалась к большой уютной Моте и тянет из нее соки, а рядом, вцепившись зубами, болтается джунгарский хомяк.

– Давай возвращаться. Скоро у нас свидание в сауне.

Когда они подошли к отелю, Маша подняла глаза на окна второго этажа. Но человек, который следил за ними, уже покинул свой наблюдательный пост.

Поднявшись по лестнице, Маша собиралась зайти в номер, но, поколебавшись, вернулась к пожарному крану. Смущенно оглядевшись вокруг, приподнялась на цыпочки, пошарила вслепую – и нащупала сверху небольшой ключ.

«Я просто загляну! На минуточку».

Она подкралась к каморке, чувствуя себя без пяти минут преступницей, и повернула ключ в замке.

«Ну и что я ожидала здесь найти?»

С чувством смутного разочарования Маша перешагнула через порог.

Но черт в этот раз отказался шутить. Пахло слабыми химикатами, старыми тряпками, пластиком – и больше ничем.

Маша подошла к окну, присела на узкий подоконник. Парк раскинулся перед ней как на ладони.