Невыносимое одиночество

Одного лишь Тронда привлекали подвиги на поле брани, одному ему хотелось убивать врагов — но ведь он был «меченым».

На Микаеле не лежало проклятие Людей Льда, он унаследовал лишь мягкость родовых черт. Марка Кристина поняла и поддержала Микаела, когда ее муж начал мечтать о высоких офицерских званиях для своего приемного сына.

Микаел был одаренным, серьезным и скромным юношей, преисполненным никому не известных фантазий. Никто не понимал того беспокойства, которое переполняло его и гнало прочь от общества, Марка Кристина не догадывалась о травме, которую принесло ему сиротское детство.

Сама она была жизнерадостной, открытой, нисколько не страдала от постоянных переездов и смены приемных родителей.

Ее муж был гофмаршалом, и они часто жили в небольшой квартире при Стокгольмском замке, и Микаел имел обыкновение бродить по пустым залам. Он мог делать это беспрепятственно, поскольку королева Кристина бывала там редко, без конца путешествуя.

Но когда королева бывала в замке, там бывал и ее двоюродный брат Карл Густав Пфальтц.

Она назначила его своим престолонаследником, что не доставило никому особой радости. Никто не хотел видеть на шведском троне какого-то графа Пфальтца.

Жизнь Микаела протекала безмятежно, словно в каком-то туманном сне, до тех пор, пока ему не исполнилось семнадцать лет: с этого момента его судьба круто изменилась.

Вместе с великими маршалами Понтусом и Якобом де ля Гарди в Швецию приехали и их французские родственники: одни просто погостить, другие — пожить некоторое время.

После смерти Якоба де ля Гарди в 1652 году юная Анетта де Сент-Коломб осталась при дворе совершенно одна. Родители ее умерли, а ее опекун, дальний родственник из Южной Франции, звал ее домой. В его планы входила женитьба на молодой девушке и получение в приданое замка Лупиак и большого наследства; конечно, он хотел иметь наследников, которых у него до этого не было. Но Анетту это вовсе не привлекало. Она проливала потоки слез на руках Марки Кристины, с которой проводила много времени вместе, поскольку обе чувствовали себя чужими при чопорном шведском дворе.

— Что же нам делать, Габриэл? — спросила Марка Кристина у своего мужа, — Ее опекун наверняка старый пьяница, с обезображенным венерическими болезнями лицом. Неужели мы уготовим маленькой Анетте такую судьбу?

— Мы вынуждены пойти на это, — сухо ответил граф Оксенштерн. — На стороне опекуна все права. Он целиком и полностью распоряжается судьбой девушки. Пока она не вышла замуж, разумеется.