Невыносимое одиночество

И со всем этим было связано таинство зачатия ребенка! А она хотела иметь ребенка.

О, Господи, как она хотела, чтобы кто-нибудь объяснил ей все это! Почему мужчины такие приставучие? Что такое шлюха?

Она пала на колени перед Мадонной и стала тихо молить ее о том, чтобы та дала ей силы и мужество в эту ночь.

Он сразу же уезжает на войну. Благодарю тебя за это!

Когда Микаел вернулся, в комнате было так темно, что ему пришлось ощупью искать постель. Он с удовлетворением отметил, что она погасила свечу и перед ликом Мадонны.

Она лежала на самом краю постели, на своей половине, и он быстро снял с себя все, кроме рубашки, и лег.

«Да поможет нам Бог», — мысленно помолился он.

Микаел не был мужланом. Он не торопил ее, нежно и осторожно гладя ее волосы, пока дыхание ее не стало подобно птице, зажатой в руке.

Анетта непрерывно молилась. Ave Maria, gratia plena, Dominus tecum… О, Господи, что он делает, чего он хочет? Benedicta tu in mulieribus, — мама, мама! Почему Вы ничего не сказали мне об этом? Это же совсем не… et benedictus fructus ventris tui, Jesus.

О, нет!..

На миг она забыла свои молитвы.

Микаелу удалось сделать то, что он хотел, но это было мучительно, по крайней мере, для нее. Она вся вспотела, она была в шоке — и она была изумлена! Она была удивлена, ошарашена! Но хотя она и не оказывала сопротивления, это подтверждение брачного пакта нельзя было назвать удачным.

Sancta Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae. Amen. Святая Мария, Матерь Божья, прости нам наши грехи, ныне и присно и вовеки веков! Аминь.

После этого Микаел услышал, как она плачет в подушку. Вытянув руку, он принялся неловко гладить ее по волосам.

Никто из них не был в состоянии говорить. Им больше нечего было сказать друг другу.

Они были одиноки, каждый в своем смущении, находясь друг от друга на тысячи миль.

3

После коротких учений Микаел отбыл в шведскую армию, находившуюся на берегах Балтики. С самых первых дней он возненавидел солдатскую жизнь, не стало лучше и потом. Он стал еще более замкнутым и немногословным, предоставленным самому себе, и его это вполне устраивало.