Невыносимое одиночество

 — Не с кем поговорить по душам, поделиться своими мыслями… Ты прав, все мои разговоры были пустой болтовней, пустым, поверхностным вздором. Я даже и не знала, что способна мыслить так… глубоко!

«Если бы! — подумал Микаел. — Это всего лишь ничтожные углубления на фоне душевной пропасти!»

Но и это было уже хорошо. Они стали ближе друг другу, а это было главное.

Но у него не было ни малейшего ощущения того, что перед ним его жена. От одной только мысли о том, что фактически так оно и есть, ему становилось не по себе.

И это с его представлениями о внутренней близости с человеком, который станет спутником его жизни, об удушающей нежности и ласке!

Внезапно он почувствовал себя связанным прочной, незримой нитью, от которой ему уже никогда не освободиться. И у него возникла страшная догадка, что она испытывает к нему те же самые чувства!

Они были слишком разные. Им никогда не понять друг друга.

И мысль о том, что он должен заключить ее в свои объятия этой ночью, была для него невыносимой. Она была нежной, миловидной девушкой.

Но такой чужой!

Конечно, они могли простоять так всю ночь, а потом он уедет. Но даже если она и почувствует определенное облегчение от этого, она останется опозоренной на всю жизнь: муж бросил ее в первую же брачную ночь. Это было бы слишком жестоко, так не поступают! Глубоко вздохнув, он произнес:

— Может быть, пойдем в постель?

Ее щеки вспыхнули румянцем.

— Да, конечно.

Казалось, она вот-вот заплачет. Он подошел к ней, взял в ладони ее лицо, попытался улыбнуться как можно приветливее — но никогда в жизни на лице его не появлялось такой жалкой улыбки.

— Я выйду, пока ты будешь раздеваться, — сказал он. — Ты сможешь потом погасить свет?

Она лихорадочно кивнула. «Не делай вид, что собираешься на плаху», — подумал он и вышел из комнаты."

"Некоторое время Анетта стояла, не шевелясь, крепко прижав друг к другу ладони, чтобы хоть как-то унять нервную дрожь. «Значит, его красивые слова были всего лишь маскарадом», — подумала она.

Теперь же выступает наружу его истинное «я»: кровожадное животное, желающее наброситься на нее и сделать с ней… что? Этого Анетта не знала. Предупреждая о том, на что способны мужчины, мать говорила ей только о вещах грубых и ужасных — без каких бы то ни было пояснений. Болтовня же придворных дам была всего лишь боязливым хихиканьем. Анетта была готова ко всему, начиная с того, что он перемажет все ее тело нечистотами, и кончая тем, что он воткнет в нее нож.