Невинность в жертву

Ты только посмотри на него!

Теперь Рустам на повышенных тонах общается по телефону.

Эля ревет.

Её истерика набирает оборот.

Ведь и за-за нее и лжи матери убьют человека.

— Порядок, жду фото отрезанного члена. Он над МОЕЙ женой надругался! Пожестче с ним… — буркнув это, Айдаров сбросил вызов.

Обернулся к нам лицом, прищурившись. Его взгляд упал на несчастную, лежащую на полу Эльвиру. Уверенным шагом он двинулся к ней. Пронёсся мимо меня, даже на долю секунды не взглянул, подхватил сестру на руки, прижав к груди.

Я отвернулась, почувствовав очень сильный, ядовитый укол, как от копья, пронзивший область сердца, лишь бы не видеть, как Рустам обнимает и лелеет сестру.

— Не плачь. Мы найдём этого ублюдка, он сполна ответит. Как самая последняя вшивая собака подохнет. Будет в адских муках мучиться, за твои слёзы и твою боль.

Кажется, Айдаров на полном серьезе поверил в байки мамы. Даже больше, растрогался.

Эля захныкала громче, услышав его слова. Непонятно из-за чего она плачет больше: из-за страха, что нас едва не убили, или из-за Славы? Может её чувства к водителю еще не остыли? Почему тогда она так яро меня умоляла не рушить её счастье с Айдаровым и не флиртовать с ним? Или она… хочет усидеть на двух стульях? Любить сразу двух мужчин? Но ведь так не бывает.

— У Эли воспаление… — поясняет мать, поглаживая Эльвиру по волосам, сюсюкаясь то с ней, то с ним. — Из-за этого, сами понимаете. Ей врач запретил вести половую жизнь. А…

— А Мия любезно согласилась ее подменить, верно?

В спину лупит ледяной взгляд, прошибающий до самых костей.

Чувствую себя пустой. Брошенной. Ненужной.

Как будто я во всём виновата или на меня скинули всю вину, выставив лишним звеном.

Никто не поддержит, слова доброго не скажет.

За что?

И почему?

Это ведь я, по сути, больше всех пострадала.

Мне было больно во время потери девственности, а теперь больно из-за того, что меня сделали крайней.

— Да. Как-то так, — вздыхает мама. — Я вам всё подробно расскажу, от начала и до конца. Только давайте все немного успокоимся, выпьем чаю и посидим в саду на веранде.

Они все дружно покидают комнату, не глянув ни разу в мою сторону, словно меня здесь нет. Я так и сижу, не шелохнувшись, будто скульптура из льда, глядя в их спины.