После развода. Другая дверь

Но теперь могла с чистой совестью сказать: «Пост сдан».

С утра встала пораньше, вымыла и высушила волосы, оделась просто. Прямые светлые брюки, светлая просторная рубашка свободного кроя и светлые же, песочного цвета туфли на устойчивом широком каблуке. К этому тонкую золотую цепочку. Подумала и еще добавила часы с белым циферблатом. Легкий парфюм, едва уловимый, только для себя.

Все.

Потом вызвала такси и вышла.

Время пробочное, час пик, но она выехала загодя и потому была на месте вовремя, даже раньше на несколько минут.

- Да.

- Я на месте, Илья Анастасович, - сказала она.

- Хорошо, - медленно и паузой проговорил он. – Подойдите, вас пропустят. Второй этаж.

Фактически это был особняк в центре города, три этажа, хорошо отреставрированный модерн. Вероятно, аренда тут стоила астрономических денег. У Натальи было время оглядеться, пока она поднималась по парадной лестнице. На втором этаже был холл.

Миньковский ждал ее в холле, стоило ей подняться, сразу сказал:

- Следуйте за мной.

И прошел в кабинет. Кабинет был просто огромный и, как она поняла, занимал почти весь этаж. Наталья немного задержалась у входа осматриваясь. Обстановка вполне соответствовала, дорого, винтажно.

- Проходите, - показал жестом и направился к столу.

Сел и указал ей на кресло.

- Сядьте.

Если честно, Наталья до сих пор не поняла, для чего он ее вызвал сюда. Догадывалась, что это будет как-то связано с ее пребыванием в мастерской.

Наталья села в кресло и приготовилась слушать. А мужчина закурил, выдохнул дым в сторону, скрестил руки над столом и, бросив на нее быстрый взгляд, произнес:

- Это мой особняк.

Она шевельнула бровями, неплохо, однако, мэтр зарабатывает. Хотя, возможно, дом достался ему по наследству или был подарен. Но, в любом случае, чтобы содержать такой дом в порядке, тоже средства нужны немалые.

- Нравится?

- У вас красиво, - проговорила она ровно.

Илья Миньковский кивнул подтверждая. Выглядело все это достаточно странно, если он вызвал ее сюда, чтобы поговорить об оплате уроков, то эта демонстрация становилась еще менее понятна. А он снова зятянулся дымом и отложил сигарету в сторону.