Невеста на полставки

Наверное, сейчас он хочет некой имитации супружеской жизни? Тестирует, как я себя поведу в экстремальных условиях?

Громкий стук в дверь прерывает мои грустные мысли.

— Злата! — его голос врывается мне в уши. — Поговорить хочу, открой немедленно!

А что, если бы я была не одета? Хотя он, наверное, считает, что стесняться мне поздно. Нехотя поднимаюсь с кровати, открываю дверь.

— Какого черта ты не сказала, что ты девочка?! — орет он на меня.

Стою, хлопаю глазами, не пойму, что ответить. Ведь мы, приемные дочери Габарашвили, для многих женихов тем и ценны, что невинны.

— Я думала, вы знаете…

— Откуда? — еще больше звереет он. — Я должен был прочитать твои мысли? У тебя есть рот, ты не немая, так почему промолчала?!

— Извините… — шепчу, вжав голову в плечи.

Он пристально на меня смотрит, кивает, потом заговаривает более спокойно, даже в какой-то мере ласково:

— Это я всё к тому, что если бы ты мне сказала, я бы сделал всё по-другому! Я не сексуальный садист, имей в виду!

— Я и не думала…

— Да ты вообще, похоже, ни о чем не думала! Даром блондинка, что ли. Ладно, в следующий раз по-другому будет…

— В следующий раз?

— Ты — красивая девушка, Злата. Конечно, у нас будет следующий раз!

Его последняя фраза больше походит на угрозу.

- Ладно, я поехал, дела.

С этими словами он уходит.

Не знаю, куда он и насколько. Иду сразу в его спальню. Хочу сменить постельное белье, пусть стиральная машина уничтожит следы того, что так разозлило господина Энгрина. Думаю, ему не слишком понравится, если я оставлю простыни как есть.

Лезу в комод в поисках чистого постельного белья и тут замечаю, что сверху лежит плашмя какая-то рамка. Поднимаю ее и понимаю, что просто надломилась подставка, скорее всего, поэтому фоторамка упала. А между самой рамкой и подставкой нахожу белый продолговатый конверт. На нем синей ручкой написано: «Злате».

Хмурюсь, подношу конверт к свету, пытаясь понять, что там может быть, но бумага слишком плотная.