Невеста-изменница

Это он настоял, чтобы я стала женой графа."

"— Странно… Помнится, ты говорила, что добьешься его одобрения и выйдешь за меня замуж.

От его холодного взгляда ей захотелось съежиться.

— Мы ведь официально не были помолвлены. Я думала, что отец со временем даст нам свое благословение. Но он отказался. После твоего отъезда мне было трудно с ним спорить. Тогда я не была такой сильной, как сейчас.

«Мне было всего восемнадцать. Я была беременна и боялась», — подумала она.

Но произнести это вслух Элизабет не решилась.

— И тут появился Олдридж, — произнес Рис мрачно, — своевременно постучал в твою дверь. Он писал стихи, всегда был внимателен и расточал комплименты.

— Он оказался совсем не таким, каким казался. Он ввел в заблуждение моего отца. И поначалу даже одурачил меня.

— Все же ты — графиня, а твой сын — граф.

Элизабет взглянула на свой пустой бокал, сожалея, что не позволила ему налить еще.

— Я и без того была хорошо обеспечена. Отец оставил мне все свое состояние. И теперь, когда Олдриджа не стало, оно все снова полностью перешло ко мне.

— Тебе повезло. — Рис придвинулся к ней почти вплотную и теперь стоял за ее спиной. Она чувствовала на шее его горячее дыхание. — Ты помнишь о том, что произошло между нами в музыкальном салоне?

Во рту у нее пересохло. Только об этом она и думала. И теперь медленно повернулась к нему.

— Конечно, помню. Так меня никто не целовал.

Рис нахмурился:

— Олдридж наверняка был хорошим любовником.

У нее к горлу подкатила тошнота. Ночи, проведенные с Эдмундом, вызывали у нее содрогание.

— Пожалуйста, мне бы не хотелось говорить о моем покойном муже.

Его ладони легли на ее талию.

— Ты, разумеется, права. Лучше поговорим о том, что может быть между нами.

Рис наклонился и прикоснулся губами к ее шее. Элизабет напряглась. По ее телу побежали мурашки, и сердце гулко застучало.

— Что… что ты делаешь?

— Целую тебя, Элизабет.

И тогда он поцеловал ее по-настоящему, так, как будто имел на то полное право. С самоотречением и страстью, которая должна была бы испугать ее, но лишь вызвала головокружение и пробудила желание.

Поцелуй длился, становясь все более страстным. Его горячий язык атаковал ее. От него пахло только что выпитым бренди. Элизабет забыла обо всем и едва стояла на ногах. Вцепившись в лацканы его черного вечернего смокинга, она прильнула к нему всем телом.

— Ты хотела меня раньше, Элизабет, — прошептал он ей в ухо. — Видно, и сейчас хочешь. Поверь, я тоже тебя хочу.