Невеста-изменница

Решительности и твердости ему не занимать. С ним шутки плохи.

Френсис приблизилась к очагу и стала смотреть на огонь. На ее бледной коже и длинном тонком носу играли отблески пламени.

— Нам не удалось заполучить мальчишку. Попытка похитить его тоже провалилась. Нужно иное решение. Получше.

Мейсон вздохнул:

— Я думаю об этом не переставая. Лучше всего подкупить кого-нибудь в доме, того, кто будет держать нас в курсе всего, что происходит, и делать то, что мы ему скажем. Разумеется, за хорошие деньги.

— Кого-то из прислуги? — обернулась Френсис.

— Возможно. Или из охраны.

— Но следует проявить большую осторожность в выборе. Иначе мы опять ничего не добьемся.

Мейсон стиснул зубы.

— Мне и без того хватает неудач. Мы слишком многим рискуем. Провалы больше недопустимы.

Френсис подошла к нему.

— Напряжение, которое ты испытываешь последнее время, начинает сказываться на твоих нервах. Сегодня, мне кажется, ты заслужил немного… радости.

Мейсон коснулся ее щеки.

— Ты необыкновенная женщина, Френсис.

Ты понимаешь, что нужно мужчине. — Он улыбнулся. — Думаю, ты права. Наверное, я сегодня вечерком развеюсь. Не жди меня рано.

Френсис подняла на него глаза.

— Желаю хорошо повеселиться, сердце мое. Завтрашний день будет получше.

Мейсон переключил мысли на вечер, который собирался провести в эксклюзивном борделе мадам Лафон. К выполнению намеченного плана он приступит завтра, а сегодня предастся чувственному наслаждению.

Из музыкального салона, находившегося в противоположном крыле огромного кирпичного особняка, доносились звуки рояля.

Ужин закончился. Хотя поначалу Рис намеревался увести жену в спальню, он все же заставил себя дождаться более подходящего часа и направился в библиотеку немного поработать. Завтра он перейдет в кабинет, который уже перекрасили и, в общем, отремонтировали. Холидей-Хаус, как и Брайервуд, начал восприниматься им как его дом. Странное ощущение для человека, проведшего большую часть сознательной жизни в дороге. Армейская служба бросала Риса с место на место, и он убедил себя, что такая жизнь ему по душе. Что всегда мечтал об этом. Теперь же, когда он думал о женщине наверху и ребенке в детской, возникало чувство дома и семьи.

Музыка, драматичный концерт Брамса, не давала ему покоя. Рис встал и направился в комнату, откуда слышались звуки.

Дойдя до музыкального салона, он остановился послушать. Элизабет сидела к нему спиной на деревянной скамеечке, не подозревая о его присутствии.