Невеста

Это было странно, мне их некуда было ставить, разумеется. Они не смотрелись в цеху. Такие белые. На следующий день я подумал, хорошо бы построить дом, где бы такие росли гармонично. Ладно, это уже в сторону. Бабуля призналась: иногда ей бывает страшно, что она умрет, и ты останешься совсем одна, потому что от Филата толку мало. Тут я с ней был согласен.

— Да, она всегда боялась, что я останусь одна и попаду в какую-нибудь западню. Как в общем-то и вышло. Чем я только думала? Проехали. Что она еще сказала? Давай продолжим этот разговор, пожалуйста, пока дети молчат.

— Поохала. У меня лицо было разбито. Она сказала, что попросила бы за тобой присматривать издалека — это слово особенно выделила, — но видит, что вряд ли проживу долго. Святоша так веселился, чуть со стула не упал. Он тогда не понял, кто она, и кем приходится Филату."

"Я продолжаю улыбаться ему. Рассматривать его. Наблюдать, как дышит. И почему-то плыть будто по морюшку.

— Представляю себе. Это в стиле бабули. А ты присматривал? Чуть-чуть? Ты ведь не мог отказать старушке!

— Издалека.

Наши дети надулись молока и вальяжно побросали бутылочки прямо на пол. Откуда только взялась царская кровь в этих созданиях?

— Пару ведер клубники, — говорю я, — мы всегда отправляли моим сестрам. Я лично собирала эту ягоду, бабуля бы скорее крапивы нарвала Лизавете голыми руками, чем сделала что-то хорошее.

Давид смеется, и я продолжаю:

— Я же считала своим долгом — позаботиться о них, стать как бы семьей.

Давид берет бокал и осушает на половину. Я пью кофе.

— Ешь, — говорит мне. — Впереди дорога.

— Я помню в каком ты был шоке, когда я вывалила на тебя все свои проблемы. Но я знала, что ты не откажешь женщине, с которой спишь.

— По этой причине годам к тридцати сосредотачиваешься только на одной-единственной, — он поднимается из-за стола и собирает бутылки.

Усмехаюсь.

— Вот он секрет мужской верности: минимизировать количество проблем и забот. Мои, правда, были самые масштабные, да же?

— Ты затмила весь мир.

Наши дети помогают друг другу слезть с дивана и несутся к нам, мы разбираем по одному и угощаем клубникой. Когда я поднимаю бокал и произношу тост, мой голос звучит хрипло:

— За абсолютную верность!

— За нее! — отвечает чужой жене чужой жених и допивает шампанское.