Неудержимый. Книга XXXV

Глаза сами собой округлились: энергетическая волна от крома, дошла даже до изнанки. Но стоит отметить тот факт, что он разрядился словно батарейка. Стоило ему атаковать ледяного, и гравитационное давление моментально снизилось, облегчив всем жизнь. Выходит, атаковав поселение, он ждал чего-то подобного и был готов к атаке.

Это был далеко не тот противник, с которым можно было бодаться в одиночку. Мне бы сейчас помощь Вельди или хотя бы Тамерлана — с их опытом, с их дарами. Хотя не факт, что они смогут сдюжить такого монстра, особенно, с такими неприятными атаками.

Я усмехнулся. А ведь у меня опыт борьбы с подобными умниками всегда был, есть и будет. Кром стоял расслабленно, ни капли напряжения, ни намёка на готовность к бою — и от этого становилось только страшнее. Он не считал нас угрозой. Просто наблюдал, как дети окружали его со всех сторон.

— Что тебе нужно⁈ — выкрикнул Арктидий, прячась за новыми охранниками. Голос его звучал неуверенно, но слова были правильными. — Между нами нет вражды!

Я прищурился.

— Ты прав… — отозвался кром. Голос у него был спокойным, почти ленивым, как у человека, которого разбудили не вовремя. — Нам нет до вас никакого дела. Но пролетая мимо, я заметил свет… и решил заглянуть.

Свет? Ну, конечно же! Он, скорее всего, имел в виду поток адского пламени, который использовала Лана некоторое время назад. Его невозможно было не заметить — особенно в вечернее время. Чёрт! Надо было сразу делать укрытие, а не растапливать лёд на виду у всей долины… Но, как всегда, разумные мысли приходят, когда уже поздно.

В поселении наступила тишина, которая изредка разбавлялась треском льда. Кром продолжал стоять, ожидая от наместника ответа.

— Траур у нас! — вдруг бросил Арктидий. Он явно лгал, причём очень неуклюже. — Погибло двое хороших воинов. Мы их оплакиваем! А ты… ты убил ещё одного! — закончил он, сжав кулаки.

Секунда тишины — и кром исчез, чтобы через секунду появиться позади Арктидия. Охранники даже не успели повернуть головы, как ярко-жёлтые ладони легли на плечи наместника.

Звук был не громким, но до боли знакомым — хруст льда под давлением.