Несносные дочери леди Элизабет

Её светлые волосы, заплетенные в небрежную косу, растрепались от ветра, а на щеке виднелось пятнышко какой-то зеленой субстанции – должно быть, снова экспериментировала с травами в своей лаборатории. Глаза младшей дочери, обычно спокойные и задумчивые, сейчас широко распахнулись от изумления при виде телег, доверху нагруженных тюками и свертками."

"– Что это? – выдохнула она, подбегая ближе, с любопытством оглядывая телеги и работников, которые, не обращая внимания на наши озадаченные лица, продолжали деловито разгружать повозки.

Её взгляд скользнул по внушительным свёрткам, по матрасам, перевязанным верёвками, по горам подушек и одеял, которые работники складывали на холщовую подстилку во дворе, чтобы защитить от пыли и грязи. В зелёных глазах дочери читалось недоумение, смешанное с восхищением – после недель сна на соломенных тюфяках, перспектива обзавестись настоящими кроватями с мягкими перинами казалась почти чудом.

– Нет, – покачала я головой, чувствуя странную смесь тревоги и благодарности, словно две противоположные силы боролись в моей душе. – Кто-то сделал этот заказ от нашего имени и полностью оплатил его. Использовав при этом… старую вещь Говарда, которую мы считали давно потерянной.

Я выделила интонацией последние слова, давая Амели понять, что это непростое совпадение, и она, всегда чуткая к нюансам, тут же нахмурилась, осознавая всю странность происходящего.

– Но кто? – Амели непонимающе нахмурилась, и на её белом лбу появилась маленькая морщинка, придававшая ей сходство с отцом в моменты глубоких размышлений. Она подошла ближе, рассматривая горы свёртков с таким видом, словно ожидала, что они вот-вот заговорят и раскроют тайну своего происхождения.

– Я и сама хотела бы это знать, – вздохнула я, поправляя выбившуюся прядь волос. Вопросов было больше, чем ответов, и каждый из них порождал новые загадки вместо разъяснений.