Ошибка леди Эвелин

Смородина? Черника? Аврезия?

Торбен, про которого я совсем забыла, разлил по чашкам чай и застыл рядом с хозяином, глядя на Каллемана с немой собачьей преданностью. Удивительно, как четко отражались эмоции на глиняном лице лукара!

– Что-нибудь еще, милорд? – прогудела Марта.

У нее был странный, немного похожий на звук парохода голос – низкий, с проскальзывающими скрипучими нотками. А конец каждого предложения поднимался вверх, даже если это не было вопросом.

– Нет. Можешь идти, – отмахнулся маг, почему-то избегая смотреть на служанку.

– Да нечего особо продолжать, я уже все рассказала.

Я покосилась на желе, но есть его не рискнула.

– Негусто, – задумчиво сказал маг.

Он тоже не прикоснулся к десерту.

– Пока я не вижу ничего, что могло бы ответить на ваш вопрос. Никаких способностей, никаких особенностей, никаких странностей, кроме одной – заинтересованности в вас герцогини.

Мне достался пристальный взгляд.

– По большей степени. Если не считать той ночи в подвале и договора с герцогом, то да, хорошо.

– Что еще за ночь?

– Ну та, после бала. Тетушка требовала, чтобы я призналась, что была в вашей комнате и вы…

Я не договорила. Мне было стыдно повторять слова леди Шарлотты. И снова вспомнился поцелуй. Да что там? Он и не забывался, горел на губах, как приклеенный!

– В общем, она хотела, чтобы вас арестовали за то, что вы меня похитили.

– Но вы не признались, – задумчиво сказал маг и снова пробежался пальцами по столу. – А герцогиня была знакома с Вандау? Вы видели его в ее доме?

Этот вопрос был задан таким обычным тоном, что я чуть было не поддалась, и только в последний момент сообразила, что маг пытается меня подловить.

– Я не знаю, милорд, я ведь его никогда не видела, – вздохнула в ответ.

– И никогда раньше о нем не слышали?

Я отрицательно покачала головой.

– Тогда почему он побежал именно к особняку герцогини? Тоже не знаете?

– Увы.

Я снова вздохнула, а маг еле слышно хмыкнул и надолго замолчал. Он курил и смотрел на огонь очага, а я глядела на него, и чувствовала, как слипаются глаза и неумолимо клонит в сон. Усталость от странного, почти невероятного дня брала свое."

"Время шло, в столовой стояла удивительная тишина, разбавленная едва слышным потрескиванием дров в камине да доносящимся из коридора знакомым шарканьем.