Ошибка леди Эвелин

– Расскажите, – посмотрел на меня, постукивая кончиком короткой сигареты по серебряной крышке.

Я кивнула и вернулась к счастливому прошлому, в котором у меня была любящая семья, небольшой, но уютный дом, и наполненные маленькими радостями и совсем крошечными проблемами дни.

Каллеман слушал внимательно, изредка задавая вопросы. Ваш отец был из Артама? А мать? Она принадлежала к северным Брахвау? И вы никогда раньше не видели никого из родни? Вот, значит, как…

Да кого я могла видеть? Родители мамы умерли задолго до моего рождения, а папа был сиротой, его воспитывала бабушка, которую я тоже не застала.

– А герцогиня? Вы не замечали ничего странного?

– Что вы имеете в виду?

– Как часто она отлучается из дома, где бывает, с кем встречается?

Взгляд Каллемана изменился, стал острым, и я поняла, что он, наконец, подошел к тому, ради чего и затеял этот разговор.

– Тетушка мало выезжает, говорит, что это пустая трата времени. В основном она принимает у себя небольшой круг знакомых: лорда Вассермена, леди Бранк, графиню Гейден, вдовствующую герцогиню Ванге и лорда Мална. Они собираются в особняке леди Шарлотты каждую среду.

– И о чем говорят?

– Не знаю, милорд. Тетушка никогда не допускала меня на эти встречи. Наоборот, велела сидеть в своей спальне и зубрить правила придворного этикета.

– И вы ни разу не нарушили этот запрет?

В черных глазах мелькнул опасный красный огонек.

– Увы. Один раз я попыталась, но дверь оказалась закрыта каким-то заклинанием.

– Понятно, – протянул маг и побарабанил пальцами по столу. Я уже заметила, что он делал так, когда обдумывал что-то не очень приятное.

– Вы уверены, что герцогиня не покидала особняк вечерами?

– Не знаю, милорд. Иногда тетушка по нескольку дней не спускалась вниз, сказываясь больной, но я не могу с уверенностью сказать, действительно ли она плохо себя чувствовала или…

Громкое шарканье вклинилось в мой рассказ и заставило замолчать.

– Десерт, милорд, – объявила Марта, со стуком поставив на стол плоское блюдо с каким-то подобием то ли пудинга, то ли желе. Невразумительное нечто дрожало и переливалось всеми оттенками фиолетового, и я невольно задумалась, из чего же оно сделано.