Необузданные Желания

И в тысячах селфи на ее странице в Instagram2 нет никаких указаний на то, что она умеет делать что-то еще, кроме как есть капусту, изгибаться кренделем и принимать нужную позу при хорошем освещении в обтягивающей и весьма откровенной спортивной одежде.

Вероятно, я отвлекся на ее сиськи.

Или, может быть, в том виноваты ноги.

Или, может быть, виной тому была та дерзкая ухмылка, которой она любит сверкать прямо перед тем, как сказать что-то такое, отчего захочется обхватить ее руками за шею и сжать, хотя бы для того, чтобы заставить замолчать.

Чем скорее все закончится, тем лучше. Я знаю Слоан всего два часа — половину этого времени она провела в отключке, — и уже готов выстрелить себе в лицо.

Я достаю сотовый, набираю тот же номер, который набирал с тех пор, как мы похитили ее, и слушаю гудки.

И снова меня перенаправляют на голосовую почту.

И снова у меня чувство, что что-то идет не так. И это чувство только нарастает.

3

СЛОАН

Воспоминания накатывают как раз тогда, когда сижу на унитазе — я выпрыгнула из движущегося автомобиля.

Я пытаюсь собрать воедино воспоминания, но образы нечеткие и расплывчатые. Смутно припоминаю, как бежала по улице под дождем, преследуемая Декланом; еще одно воспоминанием о том, как он принял боевую стойку в центре круга из его приятелей-головорезов.

Потом пустота.

Желудок все еще не успокоился, но по-настоящему меня беспокоит пульсирующая боль в черепе. Я приложилась головой об асфальт, когда Деклан вытащил меня из машины на парковке.

Куда большей неприятностью, чем быть похищенной и доставленной прямиком на встречу с лидером ирландской мафии.

Я заканчиваю, мою руки и возвращаюсь туда, где меня ждет Деклан, — в переднюю часть самолета. Он наблюдает за тем, как я подхожу с таким выражением лица, словно у него внезапно воспалился гемморой.

— Вопрос: почему я выпрыгнула из машины?

Нахмурившись, Деклан смотрит на мои скрещенные ноги.

— Ты увидела наручники, которые Киран собирался надеть на тебя, и совершила стремительный прыжок.

Да, этого бы хватило. Ведь я надеваю наручники на мужчин, а не наоборот.